Стрельцов понуро опустил голову, а я смотрел на него и не знал, то ли выругаться как следует, то ли ударить кулаком о стену. Да что ж за день-то? Еще одна неудача. Очередная.
– Единственное? – невольно повысил голос, но, почувствовав, как настороженно встрепенулся волк, сбавил тон и постарался успокоиться. Не хватало еще потерять контроль! – Серый, вот ты мне скажи, неужели так трудно достать копии документов из какой-то вшивой клиники, а? Что ты мнешься и несешь непонятный бред? Где бумаги?
Сергей поднял на меня глаза и тут же снова уткнулся в пол.
– Я обыскал все кабинеты, регистратуру, архив. То, что нашел – у вас в руках.
– Ты хочешь сказать, что это все, что у них есть на Машу?
– Да, – коротко ответил охранник.
Что за хрень? Я отправил его за документами, а он приносит мне какую-то старую, негодную карту!
– Мы с ребятами попытались разговорить девчонок, что там работают, – попытался хоть как-то реабилитироваться мой начальник СБ.
– Ну?
– Они ничего не знают, – по лицу Сергея скользнула недовольная гримаса.
– Тот врач, к которому ходит Мария… Он тут в городе местное светило. Сотрудники на него молиться готовы и стараются особо не откровенничать.
Стрельцов сделал паузу, и я понял, что он подошел к главному.
– Одна медсестра все же проболталась, – продолжил охранник, – что Перельман – ну, доктор этот, – сам ведет Машину беременность и все заключения хранятся у него. И вообще, типа, у них с Марией своеобразные отношения. Ну, он к ней, якобы, как-то по-особому относится. И все обследования всегда проводит сам, никого больше не допускает.
– Особые отношения?
Почувствовал, как противно засосало под ложечкой.
– Так говорят.
– Ладно. Разберемся. Что с владельцем клиники? Выяснил, кто он?
– Так Перельман и есть владелец. Правда, старается этот факт не афишировать.
– Сам? Интересно.
Я еще раз посмотрел на лежащую передо мной папку. В ней было все, что удалось собрать на Мари. Полное досье. Включая биографии ближних и дальних родственников.
Но… Но.
– Руслан Александрович, может, попробовать поговорить с ее врачом?
– Ты его видел? Он ничего не скажет.
Не та порода.
– Так может… разговорить? – осторожно предложил Серый.
Да уж, разговорить. И как долго он проживет после этого «разговора»?
– Нет. Даже не думай. Здесь не тот случай.
Я снова пролистал бумаги. Было там несколько фактов, которые не давали мне покоя.
Две недели… Две недели я изучаю эти документы. Две недели ищу то, что подтвердит или опровергнет мои подозрения.
