Таракан приказывает учиться незаметному передвижению в толпе придворных и подслушивать разговор, не выказывая к нему интереса. Бомба рассказывает, как обнаружить слабое место у здания и точку пережатия на теле. Призрак показывает, как свеситься с балки и остаться незамеченным, как правильно целиться при стрельбе из арбалета и как унять дрожь в руках. Дважды мне дают практические поручения. В первом случае я краду во дворце адресованное Эловин письмо со стола одного рыцаря. Во втором, переодевшись невестой, проникаю во время вечеринки в личные апартаменты красавицы Тараканд, одной из супруг принца Балекина, и забираю со стола кольцо.
В обоих случаях знать истинное значение похищенного мне не позволено.
На занятиях я сижу вместе с Карданом, Никасией, Валерианом и остальными, всеми теми, кто потешался, видя мое унижение. Я не даю им повода торжествовать, не бегу и не прячусь, но после того случая с эльфийским яблоком никаких стычек больше нет. Я выжидаю, и они, судя по всему, делают то же самое. Разумеется, я не настолько глупа, чтобы думать, будто в нашем с ними деле поставлена точка.
Локк продолжает флиртовать и во время ланча, когда мы с Тарин расстилаем одеяло, подсаживается к нам и наблюдает закат. Иногда он провожает меня через лес и целует на прощание у границы владений Мадока. Горечь яда на моих губах остается, похоже, незамеченной."
"Не могу понять, что он нашел во мне, но, как бы там ни было, такое внимание приятно. Тарин, кажется, тоже этого не понимает и поглядывает на Локка с недоверием и подозрением.
Поскольку я беспокоюсь из-за ее загадочного избранника, нет ничего странного в том, что она беспокоится из-за моего.
– Развлекаешься? – спрашивает Локка Никасия, не замечая, что я стою поблизости. – Имей в виду, Кардан не простит тебя за то, что ты делаешь с ней.
Пройти мимо, не дождавшись ответа, невозможно. Но Локк только смеется.
– А может, он злится из-за того, что ты предпочла ему меня? Или потому, что я выбрал не тебя, а смертную?
Я вздрагиваю: уж не ослышалась ли?
Никасия открывает рот, но замечает наконец меня и, скривив губы, роняет:
– Мышка-малышка, не верь его сладким речам.
Таракан бы, наверно, разуверился во мне, видя, как неуклюже применяю я приобретенные навыки в полевых условиях. Я не сделала ничего из того, чему он меня учил: не скрылась из виду, не смешалась с другими, чтобы остаться незамеченной. Если во всем и есть что-то хорошее, так это то, что теперь уже никто не заподозрит во мне шпионку.
