Она обманула тебя. Не знаю, что ты сочтешь достаточным для нее наказанием.
С минуту мы просто смотрим друг на друга. Мадок – чудовище, поэтому, если я захочу сотворить что-то очень плохое, он не будет меня за это осуждать. Почти.
– Если хочешь моего совета, – с расстановкой произносит он, – то любовь, выросшая на страдании, не цветет буйным цветом. Поверь мне, уж я-то знаю. Я люблю тебя, люблю Тарин, но не думаю, что она подходит Локку.
– А я? – Не перестаю думать о том, что мысль Мадока о любви совсем не кажется безобидной.
Он любил мою мать. Любил принца Даина. Похоже, его любовь к нам гарантирует не больше безопасности, чем любому из них.
– Не думаю, что Локк подходит тебе. – Он скалится в ехидной улыбке. – И если твоя сестра права и тебе известно, где находится принц Кардан, отдай его мне. Он просто фатоватый мальчишка, не умеющий владеть мечом. В каком-то смысле он мил и сообразителен, но не заслуживает, чтобы его защищали.
«Слишком молод, слишком слаб, слишком спесив».
Опять возвращаюсь мыслями к перевороту, устроенному Мадоком и Балекином, гадаю, как он должен был происходить по плану.
Убить двух старших принцев, самых влиятельных. Тогда, конечно, Верховный Король уступит и возложит корону на голову самого сильного принца, имеющего поддержку военных. Быть может, неохотно, но под угрозой расправы Элдред должен был короновать Балекина. Однако не стал. Балекин пытался его принудить, а потом началась резня. И все умерли.
Кроме Кардана. За столом почти не осталось игроков.
Вряд ли Мадок рассчитывал, что дело обернется именно так.
Но я все еще помню его уроки стратегии. Любой результат плана должен вести к победе.
Хотя никто не способен предусмотреть всех неожиданностей. Это невозможно.
– Я думала, ты прочитаешь мне нотацию о недопустимости поединков на мечах в доме, – говорю я, стараясь увести разговор от опасной темы про местонахождение Кардана. У меня уже есть то, что я обещала Двору теней – предложение. Теперь остается только решить, что с ним делать.
– Должен ли я убеждать тебя в том, что если бы твой меч действительно нанес удар и ты поранила бы Тарин, то жалела бы об этом до конца своих дней? Из всех уроков, преподанных тебе, был один, кажется, который ты усвоила лучше всего.
– Он в упор смотрит на меня. Мадок говорит о моей матери. О том, как он убил мою мать.
Мне на это нечего сказать.
– Жаль, что не излила свой гнев на того, кто больше всего этого заслуживает. В такие времена некоторые пропадают без вести.
