Раскрашенные золотом яблоки лежат на банкетных столах в таких количествах, что с их помощью можно отправить в сладкий сон едва ли не половину Двора.
Вспоминаю испачканный золотом рот Кардана.
– А ты точно знаешь, что он будет идти этим путем?
– Да, – коротко отвечает он.
Ждем. Минуты складываются в часы, и я стараюсь не нервничать и по возможности двигаться, разминать мышцы. Это тоже часть моего обучения, тот аспект, который Призрак считает самым важным, за исключением разве что бесшумного передвижения. Не раз и не два я слышала от него, что умение ждать – главная составляющая вора и шпиона.
Самое трудное, по его мнению, сохранять концентрацию и не отвлекаться на размышления о постороннем. Наверно, он прав. Здесь, наверху, наблюдая за текущими потоками слуг, я ловлю себя на том, что начинаю думать о коронации, об утонувшей девушке, о Кардане и Никасии, подъехавших к дому, когда мы с Софи убегали из Холлоу-Холла, о застывшей на губах Валериана предсмертной улыбке.
Поворачиваю мысли к настоящему.
Вижу внизу странное существо с длинным безволосым хвостом, волочащимся за ним по земле.
Кто-то из кухонных рабочих? Пожалуй, нет – уж слишком грязная у него сумка, да и с ливреей, похоже, что-то не так. Слуги Балекина носят свои ливреи по-другому, а на здешнюю форму она и вовсе не похожа.
Поворачиваюсь к Призраку.
– Хорошо, – говорит он. – А теперь стреляй.
Достаю миниатюрный арбалет, и ладони моментально потеют. Я выросла на скотобойне. Я училась этому. Мое главное детское воспоминание – пролитая кровь.
Сегодня на моем счету уже есть одно убийство. И тем не менее в какой-то момент появляется сомнение, начинаю думать, что не смогу.
«Ты – не убийца».
Делаю вдох, и стрела вылетает. Раненая рука вздрагивает от отдачи. Существо с хвостом падает, цепляя пирамиду золотых яблок, и те раскатываются по грязному полу.
Как учили, прижимаюсь к перекрестью балок и сливаюсь с ними. Внизу кричат, слуги оглядываются, высматривая стрелка.
Рядом со мной краем рта улыбается Призрак.
– Первый? – спрашивает он и, видя, что я смотрю на него непонимающе, поясняет: – Убивала раньше?
«Пусть смерть будет единственным твоим спутником».
Чувствуя, что в такой ситуации могу и не соврать убедительно, качаю головой.
– У смертных бывает по-разному: кого-то рвет, кто-то плачет. – Он определенно доволен, что со мной ничего такого не случилось. – Стыдиться тут нечему.
– Со мной все в порядке, – снова делаю глубокий вдох и прилаживаю вторую стрелу.
