С собой я прихватил и Змейку — она, к слову, всё ещё в платье, а сама в облике миловидной голубокожей красотки.
Чуть в стороне останавливаются кареты Лунокрылых, Краснопёрых и Солнечных. Их двери открываются почти синхронно, и на землю выходят лорды Димирель, Оранж и Эрос. И, разумеется, Габриэла — она ещё при посадке в отцовскую карету заявила с вызывающей уверенностью:
— У меня с собой теневой Спрут багрового уровня, я пойду с вами! — и теперь гордо шествует рядом, демонстративно сверкая вырезом на бедре, уходящим почти до самой талии.
Димирель не стал отговаривать дочь — лишь бросил короткий взгляд, мол, сама решила, сама и отвечай. Мои жёны и Красивая остались на приёме — всё же не стоит тащить туда всех ради подобного пустяка. Змейку я взял скорее для компании — с ней, как ни крути, веселее.
Перед решёткой-воротами, перекрывающей вход во внутренний двор, стоит многоглазый Демон. Его морда отдалённо напоминает Миража, которого я когда-то размазал в лепёшку на острове Буян. Каменная дорога вокруг твари усыпана следами боевых техник — чёрные опалины, ледяные иглы, следы молний, раздробивших камень.
Стража безуспешно пыталась достать Демона. Ни один удар, ни одно заклинание не задело его по-настоящему. Именно поэтому гвардеец и пришёл просить подмогу у Эроса — по его словам, магия и выстрелы громобоев проходили сквозь Демона, не нанося ни малейшего вреда.
Мы подходим прямо к решётке. Я останавливаюсь, поднимаю взгляд на эти десятки глаз, глядящих сразу в душу, и, усмехнувшись, говорю:
— Ну что, Многоглазый? Зачем звал меня?
Демон не моргает и спокойно отвечает:
— Филинов, Бог Гора велит тебе не уклоняться от своей судьбы и наконец войти в старую усадьбу Филиновых.
— Предначертанного не изменить, — добавляет он тем же ровным тоном.
Я хмыкаю:
— И что будет, когда я войду в усадьбу?
— Мироздание схлопнется, — отвечает многоглазый с наслаждением маньяка-садиста. — Всё живое исчезнет.
Лорд Оранж тут же вскидывает брови:
— Что?..
Я игнорирую его реакцию и спрашиваю Демона:
— А зачем мне тогда туда входить?
— Тебе стало любопытно, — без паузы отвечает Демон.
— Порок херувимов — это страсть к разврату. Совсем обезумев от собственной похоти, они и призвали Астральный прорыв. А тебя, Филинов, погубит именно твоё любопытство — жадное, ненасытное, то самое, что ты не умеешь сдерживать.
— Вещий-Филинов, попрошу, — отвечаю равнодушно."
"Про себя же думаю: а в чём-то чертяга прав. Теперь мне ещё больше захотелось побыстрее попасть в старую усадьбу.
