Удар был настолько мощным, что Бер едва не потерял равновесие и не влетел плечом в ближайшую стену.
Внутри оказалось вовсе не то, что ожидал Булграмм. Вместо привычного для воеводы задымлённого кабака с деревянными столами — ухоженное, почти утончённое место. Высокие колонны, мягкий приглушённый свет, ровный блеск отполированного пола. У самого входа стоял хостес в безупречном белом фраке под цвет крыльев. Он моментально подскочил к новым посетителям, но увидев, что они без крыльев, а один из них так вообще с рогами, растерялся:
— Эмм…Чем могу помочь, сиры?
Булграмм, покосившись на него, спросил прямо и без обиняков:
— Пиво у вас есть?
Хостес чуть поморщился, будто это слово оставило на его слухе грязное пятно.
— Пиво? Нет, — холодно произнёс он. — Только вино. Красное и белое.
— Рвачи, ну вы и козлы, даром что с перьями, — вздохнул воевода. — Ладно, давайте нам стол на двоих.
Вскоре они уже сидели за столом у стены, откуда было видно половину зала.
Булграмм, развалившись на стуле, обхватил своей широкой пятернёй бокал с красным напитком, посмотрел на него с недоверием и всё же сделал глоток. Почти сразу его лицо скривилось, и он процедил сквозь зубы:
— Ну и кислятина!
— За ножку бокала держи, а не за сам бокал, — наставительно заметил Бер, поджав губы.
Булграмм хмыкнул и прищурился, подавшись вперед.
— А ты, случаем, не херувимский шпион? Откуда ты, вообще, такие тонкости знаешь?
— И локти со стола убери, — добавил Бер, закатив глаза.
— Не позорь меня, рогатый.
— Ладно, ладно… — проворчал Булграмм, убирая руку со стола и отставив от себя подальше бокал. — Слушай, позвал я тебя для мужского разговора. Хотел дать совет насчёт женщин. А то, смотришь на тебя — и прямо видно: твоя тебя уже до ручки довела. Она тобой вертит, как кукловод марионеткой, дёргает за ниточки — и ты скачешь.
— И вовсе нет! — возмутился Бер.
— Да все же видят.
Тут главное — держать их в узде. Вот как мы с конунгом держим своих женщин! Чтобы знала своё место, чтобы перечить и не думала, и вообще женщина должна…
Он не успел договорить — в кармане у него зазвенел связь-артефакт. Булграмм шумно выдохнул.
— О бычьи яйца, подожди минуту, — буркнул он и достал устройство. Приложив его к уху, сменил тон на примирительно-ласковый:
— Да, коровка моя. Нет, не шляюсь. Нет, не позорю конунга.
