А то бы расстроилась, бедняжка.
— Осталось выяснить последнее, — говорю. — Когда я сниму заклятие с вашего сына, горгулии, змеи и всякая нечисть перестанут на меня покушаться?
— Ну коне-е-ечно! — закатывает глаза ведьма и всплескивает руками. — Снимешь мое проклятие — тебе легче будет выжить. Я чего разозлилась-то? Боялась, что ты окочуришься прежде, чем доживешь до завтрашнего дня. А ты, вон, смотрю, выжила. Живучая ты, девка. А, главное, простая. Из нашенских, из деревенских. Не то, что фифы расфуфыренные, которых Гехарт сюда водил.
Палец об палец не ударили. Больше трех суток в замке ни одна из них не протянула.
Ведьма с презрением передергивает плечами и оглядывается на дверь. К концу разговора она выглядит довольно мило. Никаких черных кругов под глазами, губы нормального цвета и смотрит по-человечески. Интересно, как она свою внешность наловчилась менять?
— Ну все тогда, — подытоживает ведьма вполне миролюбиво. — Больше вопросов нет?
— Нет. Все понятно. Спасибо, Нерия.
— Да, пожалуйста, мне не жалко.
Ты главное, не тяни. Тебе же самой выгодно быстрее от проклятия избавиться. А про другую жену даже думать забудь! Поняла? — она строго грозит мне пальцем и растворяется в воздухе.
Поняла, поняла, смеюсь.
На следующее утро просыпаюсь в хорошем настроении. Солнышко уже дотянулась своими лучами до нашей кухни. Так приятно очнуться под пение птиц, живой и невредимой. Вспоминаю, как ведьма меня вчера хвалила, и настроение становится еще лучше.
Напевая простенький вальс, первым делом варю себе овсянку с черносливом и орешками.
Приправляю медом, когда остывает, и, с удовольствием, съедаю содержимое тарелки, все до капельки.
Удивительное дело.
Раньше мне нравились каши только на молоке и масле, а сейчас и на воде ем за милую душу.
Пока уплетаю завтрак, Тания щелкает семечки и щебечет о своем. Вспоминает жизнь в матушкином доме, заставляя в очередной раз порадоваться, что она не слышала наш ночной разговор с ведьмой. А то вместо предвкушающих разговоров завела бы заунывные.
После завтрака, помыв посуду, — о, время, утекающее сквозь пальцы из-за отсутствия крана! — подхватываю ведро с дохлой змеей, и несу его во двор. Разжигаю костер и бросаю тело в огонь.
Потом включаюсь в стирку.
Вылавливаю в корытах утонувшие камни и складываю их в кучку для следующего раза. Потом достаю тяжеленное от воды покрывало и принимаюсь тереть его об крупный рифленый по диагонали камень, стоящий рядышком для удобства.
