— Помню, матушка говорила, что горгульи по ночам сильны, а днем их можно разбить одним ударом молота. Да только кто же до них днем доберется? Ведь твари, хитрые, обитают в самых труднодоступных местах!
— Хорошо, что у них есть хоть одно слабое место, — задумчиво тяну. — На крайний случай, учтем.
— Да, леди Виола. А… вы про какой крайний случай говорите?
— Про самый крайний, — отмахиваюсь от нее.
Не объяснять же девочке, что, если нас этой ночью совсем допекут, придется мне днем искать способ залезть на стены замка, чтобы заниматься вандализмом, разрушая их каменные фигуры! Ох, видела бы меня сейчас Иришка, которой я на стенах мелочками запрещала рисовать!
— Интересно, — говорю задумчиво, — если я буду бережно относиться к замку, горгульи увидят во мне друга и союзника? Им ведь тоже хотелось бы замок видеть ухоженным.
— Ох, нет! Это же нечисть безмозглая! Они ни в ком друга не способны увидеть.
— А что они едят?
— Ничего они не едят, это же камни!
— Тогда что им приятно?
— Ох, госпожа, я от ваших вопросов уже вспотела, — белка замолкает — видимо, усиленно думает.
— Говорят они таскают иногда украшения у людей. Драгоценные камни. Получается, камень испытывает симпатию к камням. Вы не находите это странным, госпожа?
— Ни капли. Подобное тянется к подобному.
— Это же нечисть. Как она может к чему-то тянутся?
Нечисть…"
"Кажется, в этом мире привыкли не заморачиваться по поводу нечисти. Изучать их повадки, пристрастия здесь почему-то считают ниже своего достоинства.
Взять, к примеру, ерпов.
Милейшие существа, если знать к ним подход.
— Даже в хозяине замка горгульи друга не видят?
— Ну… Наверно, в хозяине они видят часть замка.
— Вот бы они в нас увидели часть замка! — даю волю фантазии. — Тогда бы мы здесь развернулись. Сама посуди. Мы тут одни. Нам никто ничего не запрещает. Целое поле для деятельности. Завтра обойдем замок. Посмотрим, что можно выкинуть, а что оставить, чтобы соорудить себе уютное гнездышко. Уверена, мы наверняка найдем какую-нибудь комнату с нормальной кроватью!
Внезапно меня отпускает волнение.
Веки тяжелеют. Больше всего на свете охота их закрыть и забыться сном. В конце концов, почему бы и не вздремнуть? Хороший отдых — залог моей завтрашней адекватности.
Шепчу: «Доброй ночи, Тания!» — и переворачиваюсь на другой бок.
— Доброй? — возмущается она. — Вы лучше добавьте «Доброй последней ночи, Тания!» Так будет вернее…
Под ее уютный бубнеж мысли уплывают куда-то, будто влекомые плавным течением реки.
