Проблема как раз в том, что я едва ли смогу быть ему полезен. Он стал генералом, важным лицом при дворе. Лично вхож к Его Величеству. Теперь его зовут не Арвин Торн, а Арвин Безжалостный. О нем ходят дурные слухи. Он не просто стирает в пыль врагов, а сначала уничтожает все, что им дорого. Так что, родная моя, — Игорь в волнении берет мою руку и легонько сжимает мои пальчики в широкой ладони, — со мной опасно связывать свою жизнь. Я мечтал о тебе все эти годы, но не осмелюсь просить тебя… — он снова отводит глаза и замолкает.
— Что это за кольцо? — указываю на золотое кольцо на безымянном пальце. — С его помощью ты исправлял ошибки прежнего Рейварда?
— Что ты имеешь в виду? — хмурится он.
— Это обручальное кольцо?
— Нет, это… Смотри сама, — Игорь снимает кольцо с пальца и протягивает мне, указывая на внутреннюю сторону. — Читай!
Он подносит канделябр к кольцу, и я с трудом различаю надпись мелкими буквами.
— Верховный маг да будет предан воле короля, — тихо произношу. — Значит, эта блестяшка — атрибут твоей должности, хотя и выглядит, как обручальное кольцо.
— Всего лишь атрибут власти и статуса, — он небрежно пожимает плечами. — Ничего больше.
— Ты все рассказал? Теперь я знаю самое страшное?
— Нет. Боюсь, самое страшное для тебя окажется в другом. В королевской дарственной на замок включен один пункт. Белый Замок невозможно передарить или продать. Я знаю, как он тебе дорог. Ты сможешь официально стать его хозяйкой только в роли моей жены. А быть моей женой — теперь весьма сомнительное удовольствие.
В общем, ты можешь жить в замке. Пока я жив, никто не посмеет тебя там тронуть. В ближайшее время куплю тебе другой замок, оформим на твое имя. Если со мной что-то случится, у тебя будет, где…"
"— Игорь, ты помнишь наши клятвы? — перебив его монолог, теперь я сжимаю его ладонь и ловлю его взгляд. — Тебе и просить меня ни о чем не надо. Мы же давно все решили. Вместе и в горе, и в радости, да?
Он качает головой, хмурится и сжимает челюсти. Не верит моим словам? Или боится со мной соглашаться? Может, он привык к холостяцкой привольной жизни? Может, я ему не нужна?
Вглядываюсь в его лицо, взволнованное, серьезное, и понимаю: он честен со мной.
Еще не хватало своей неуверенности или мнительности позволить влиять на самое важное решение в жизни!
На глаза снова наворачиваются слезы, и я утираю их белым шелком.
— Я не для того прожила остаток жизни вдовой, чтобы найти тебя в другом мире и спасовать перед новой родней.
