Потому что, собственно, к разводу добавится тематика о стиле его руководства.
— Госпожа, мне как-то страшновато, — дергает меня за рукав Тания. — Может, вернемся в замок?
— Я хочу сделать им выгодное предложение! Чего нам бояться-то? Это их шанс вылезти из нищеты."
"Мы с Танией подходим к самому крепкому дому в деревне. Он сделан из крупных бревен, сантиметров тридцать в диаметре и как следует проконопачен. Из трубы валит дым и пахнет выпечкой. Предположительно, это дом старосты.
Стучимся в дверь.
Занавеска в ближайшем к двери окошке слегка колышется.
Кто-то из хозяев явно находится дома, однако выйти на встречу гостей не торопится. Хмурюсь. Ну и как мне вести переговоры, если не с кем даже поговорить?
Тания дергает меня за рукав.
— Ну что еще? — ворчу, погруженная в свои невеселые мысли.
— Госпожа, — тихонько окликает она меня и снова дергает за рукав.
Испуганные нотки в ее голосе заставляют меня вынырнуть из мыслей. Оборачиваюсь и замираю от ужаса.
Нас тихим сапом окружила толпа жилистых мужиков.
У каждого из них в руках какой-то инструмент. Кирка, молот, лопата, мотыга. На их лицах застыли страх, решимость и отчаяние.
Жуткая реальность медленно просачивается в мозг.
Это они… Против нас с Танией выступают вооруженной толпой?
Глава 43
Прокашлявшись, вытягиваю перед собой ладони и обращаюсь к толпе:
— Мы пришли к вам с миром. А точнее со взаимовыгодным предложением. Кто у вас главный? Я хочу с ним поговорить.
Мужики подступают ближе, одной рукой чертя перед собой какие-то знаки, а другой — покрепче сжимая инструменты.
Проносится шепоток. «Иш, нечистые!» «Убалтывают, знамо дело!» «Чтоб головы задурить!» «Не слушайте их, братки!»
Становится жутко. Ситуация аховая. Таких махровых суеверов разговорами о выгоде не пронять.
Загораживаю собой дрожащую Танию, льнущую к бревнам, будто желая просочиться сквозь дерево.
Собираюсь с духом, чтобы объяснить местным жителям, кто я такая и зачем пришла, как вдруг мужики, все, как один, поворачивают косматые головы направо.
Из-за угла дома, к которому мы с Танией жмемся, появляется высокий мужчина. На широченные плечи накинут дорожный плащ из темного, добротного сукна. Капюшон опущен так низко, что кроме волевого, щетинистого подбородка, ничего не видно. Сорочка из дорогого, белого шелка выглядывает из-под пепельно-голубой рубашки со сложным пошивом внахлест. А на шее, под ключицами железные медальоны на толстых цепочках.
Он явно не беден.
