Я начала заговаривать о детях, но он отмалчивался, потом сказал, что не готов. Я тревожилась, года идут, я моложе не буду. Но Толик становился все раздражительнее."
"И вот, в прошлом декабре все экономико-бухгалтерские службы, все в мыле, готовились к годовым отчётам, и главный предупредил, что работать будем допоздна, а потом дежурный автобус будет нас развозить по домам. И действительно, несколько дней так и было. Но сегодня бухгалтерия днём завела какую-то аццкую прогу, и компы в локальной сети зависли намертво.
Сисадмины до семи вечера, яростно матерясь, фиксили багу, но потом объявили, что до утра работы нам не будет, и мы можем валить на фиг отсюда и не ныть над душой. Мы и припустили по домам. Я ещё зашла в супермаркет возле дома, купила на ужин стейки и пакет мандарин. Их запах напомнил мне, что скоро Новый год.
Войдя в полутемную прихожую, не успев включить свет и раздеться, я услышала, что стонет Толик. Сказать, что я испугалась - ничего не сказать. В голове мгновенно промелькнули множество версий - от нападения квартирных воров до инфаркта, инсульта, прободной язвы желудка, возможно, все это вместе.
И я, как была, в пуховике, шапке, сапогах, прижимая к груди зачем-то дурацкий пакет из магазина рванула в спальню, стоны раздавались оттуда. Толику плохо!
Глава 2
Как же я ошибалась - Толику плохо не было, ему было хорошо. Приглушённый свет, на прикроватной тумбочке небольшой поднос с бутылкой коньяка, две рюмки, шкурки мандарин, обёртка с половиной плитки хорошего шоколада.
Взгляд выхватывал мелкие, незначительные детали, страшась посмотреть на кровать. Наконец, я насмелилась и взглянула.
А там сцена из Ревизора! Абсолютно голый Толик, судорожно натягивающий на себя простынь (чего я там не видела?), и не менее голая Маринка, секретарша одного из замов генерального директора комбината. Она пыталась прикрыться сжатыми кулачками у своей груди. По ковру на полу было разбросано бельишко вперемешку с трусами и носками моего гражданского мужа. Спешили, однако.
Неожиданно на меня напал смех. Вероятно, это была какая-то нервная реакция, но я, плюхнувшись на банкетку у стены, по-прежнему со злополучным пакетом, хохотала.
Все было как в плохой провинциальной постановке какой-то комедии. Парочка сумела встать с кровати, Маринка нашла свое бельишко и, боком продвигаясь к двери из спальни мимо меня, быстренько выбежала отсюда. Толик, что-то бурча, натягивал брюки, не попадая ногой в штанину, и злясь ещё больше из-за этого.
