Сумку, впрочем, Влада оставлять в бытовке не стала, хотя Павел и предлагал. С сумкой она себя всегда чувствовала во всеоружии, мало ли что из лежащего в ней могло вдруг пригодиться, да и после посягательства на содержимое сумки в ресторане, а потом проникновения кого-то чужого в ее дом Влада чувствовала себя слегка не в своей тарелке.
Поднявшись в лифте на второй этаж, она первым делом отправилась на поиски Олега Тихомирова. Ей повезло, заместитель главного врача по хозяйственным вопросам оказался в своем кабинете.
При виде Влады лицо его страдальчески перекосилось.
– Мне кажется или ты пришла не с оливковой ветвью? – уныло спросил он. – Как так получилось, звезда моя, что от тебя вдруг стали исходить одни неприятности?
– Не знаю, Олег, – серьезно сказала Влада. – Видимо, это началось в тот момент, когда ты стал не очень качественно исполнять свою работу. И это, отдай мне должное, я еще очень мягко выражаюсь.
Лицо Тихомирова стало еще мрачнее.
– Проклятый керн? – то ли спросил, то ли констатировал он.
– Пришел-таки результат экспертизы?
– Да, Олег, и, судя по твоей реакции, ты знаешь, что там.
– Да знаю я, знаю, – Тихомиров повысил голос, но сразу осекся, чтобы его не было слышно в приемной, которую он делил вместе с руководителем контрактной службы. – Громова, все не так, как выглядит, я тебе клянусь.
– А как все выглядит? – невинно поинтересовалась Влада. – Усиленное основание выполнено с нарушениями, причем довольно серьезными. Акт выполненных работ подписан тобой. Если бы ты так не суетился перед экспертизой, да и сейчас тоже, я бы могла подумать, что подрядчик обвел тебя вокруг пальца, а ты просто подмахнул акт, не глядя и не проверяя.
Но ты дергаешься, а потому совершенно очевидно, что ты все знал. Знал и подписал. Уж за пряники или по глупости, мне неведомо. Да и неинтересно. Мне интересно только одно – как будем выходить из ситуации, не срывая сроков моего контракта. И ты оцени, Олежек, что я к тебе первому пришла, а не к Радецкому.
– Я оценил, – буркнул тот. – Но, насколько я тебя знаю, шансов, что ты промолчишь и ничего ему не скажешь, немного.
– Ни одного, Олежек. Ни одного. Вопрос, собственно говоря, только в том, пойдем ли мы к Радецкому вместе или я это сделаю сама, а ты уже будешь разгребать последствия позже. Я, честно, хочу сделать, как тебе будет лучше, Олег, потому что мне тебя жалко.
– Жалко у пчелки в попке, – мрачно сообщил Тихомиров. – Надо сказать, что ты приперлась как нельзя вовремя. Потому что сегодня вторник.
