Иногда он говорил, что живет с бензином вместо крови, и по большому счету за город переехал жить только для того, чтобы иметь возможность два раза в день разгоняться, выплескивая адреналин.
Меньше ста пятидесяти он не ездил никогда, то и дело разгоняясь до ста семидесяти, благо BMW такой скоростной режим вполне допускал, обеспечивая должную безопасность. С того момента, как Радецкий впервые смог позволить купить себе автомобиль такого класса, других марок он не признавал. Не из снобизма, нет, исключительно из личных пристрастий, в которых был постоянен.
В этот раз его мысли большую часть пути занимала Владислава Громова, а точнее, анализ того, связываться с ней или нет. По большому счету, он уже связался, перейдя в пятничных сообщениях ту тонкую грань, которая отделяла легкий флирт от прямого заигрывания. Он просто не ожидал, что она так легко примет эту игру, довольно быстро ставшую неприличной. Впечатления легкомысленной особы Громова не производила. Или он просто не все о ней знает?
По правде говоря, он вообще ничего о ней не знал, кроме того, что среди бизнес-партнеров у нее репутация акулы, а в среде заказчиков ее ценят, потому что она делает все быстро и не дерет втридорога.
Это Радецкий знал и по себе, потому что в прошлом году у них в больнице сломался на тот момент единственный ангиограф, купленный в неврологическое отделение.
Заму по хозяйственной части было дано задание найти фирму, которая сможет починить оборудование в кратчайшие сроки, потому что больные-то ждать не могли, и такой «спаситель» быстро нашелся, запросив за свою работу полтора миллиона рублей и две недели на устранение неполадок.
Лишь по своей привычке все подвергать сомнению, а еще всегда и обо всем спрашивать как минимум в двух местах Радецкий тогда заставил зама позвонить в фирму «Мед-Систем», специалисты которой через час уже были в больнице и за пять дней устранили поломку. Ремонт обошелся в четыреста тысяч, и от столь ощутимой разницы Тихомиров едва не вылетел с работы. Радецкий небезосновательно подозревал своего зама в сговоре с первым исполнителем, вот только доказательств у него не было ни одного, а сам Олег Павлович клялся и божился, что стал жертвой своей же расторопности и просто недоглядел.
Если вернуться к Громовой, то работала она хорошо, и, пожалуй, это было все, что Радецкий о ней знал. Даже убеждение, что она не замужем, зиждилось не на знании, а на случайной фразе кого-то из коллег, брошенной на одной из областных конференций.
