Обратно она повернула только тогда, когда Беня начал особенно выразительно вздыхать, а еще присаживаться на толстую мопсячью попу, всем своим видом давая понять, как сильно он устал.
Уходя на прогулку, ставить квартиру на сигнализацию Влада, разумеется, не стала. Она и уезжая на работу, делала это не всегда. Иногда машинально нажимала на кнопку охраны, иногда нет, ответственно подходя к безопасности собственного жилища только тогда, когда уезжать приходилось на несколько дней, сдавая Беню домработнице.
Войдя в квартиру, она присела у порога, чтобы вытереть от налипшего снега Бенины лапы и снять намерзшие между пальцами сосульки, доставлявшие ее чувствительной собаке явный дискомфорт. Полотенце лежало рядом, на маленькой скамеечке, и, потянувшись за ним, Влада вдруг увидела чуть дальше на одной из плиток пола не растаявшую до конца кучку снега.
Она не могла оставить ее, когда пришла с работы и переодевалась, чтобы вывести собаку. Она просто не заходила так далеко, снимая уличную обувь на коврике у порога и тут же убирая ее в шкаф, на специально отведенное место.
Снег упал с ботинок кого-то, кто ходил по квартире, не снимая обуви, и было это совсем недавно, потому что иначе он бы успел растаять, оставив в лучшем случае лишь лужицу. А вдруг этот неизвестный все еще в квартире?
Холодок, впервые появившийся в груди во время вчерашней прогулки, снова вернулся, разрастаясь, разбухая, заполонил собой всю грудную клетку, мешая дышать, словно горло забило тем самым снегом, что таял сейчас на полу.
Влада покосилась на Беню, который совершенно спокойно сидел, вывалив набок розовый язык, и ждал, пока хозяйка наконец соизволит заняться его многострадальными лапами.
Пусть и давно, но все-таки преданный людьми, ее пес до истерики не любил и боялся чужих, подозревая каждого приходящего в дом незнакомца в том, что тот заберет его из этой замечательной сладкой жизни, в которой можно и объедаться вкусностями и, развалившись кверху пузом, дрыхнуть на диване в гостиной и кровати в хозяйской спальне.
Именно поэтому всех чужаков Беня облаивал, срываясь в визг и истерику, и успокаивался только после длительных уговоров хозяйки и выдачи гостем какого-то лакомства.
Сейчас он молчал, не показывая ни малейших признаков беспокойства, из чего можно было сделать осторожный вывод, что незваный посетитель, кем бы он ни был, уже покинул квартиру.
