Ложился он всегда в полночь, стараясь соблюдать график, потому что был уверен, что от мелочей зависит общая дисциплина, которая, в свою очередь, и приводит к успеху.
В английском языке, которым Радецкий владел довольно скромно, но достаточно для того, чтобы объясняться на международных конференциях, было понятие daily routine, которое он понимал как последовательность повторяющихся привычных действий, из которых складывался день, и старался упорядочивать все, с чем сталкивался. Жить по расписанию было привычно, удобно и безопасно, что ли.
Ну да, безопасно. В первую очередь для души.
Отложив лист бумаги и ручку, он вытащил ноги из-под собачьей тушки (Фасолька при этом недовольно перевернулась на спину в надежде, что хозяин почешет ей пузо), не оправдывая собачьих надежд, потушил огонь в камине, выключил свет и прошел на второй этаж. Душ и чтение лент в социальных сетях тоже входили в ежевечернюю рутину, набор действий, которые необходимо было осуществить перед сном.
Интернет был полон обсуждений случившихся сегодня двух убийств.
Для их небольшого по российским меркам губернского города это, разумеется, стало событием. Правда, пока никто не связывал убийства между собой. Из-за того, что Кондратьева работала в больнице совсем недавно, информация об этом еще не успела разойтись широко, поэтому ее называли работницей частной клиники, сходясь лишь во мнении, что неспроста карающая божья десница коснулась сразу двух лечебных учреждений."
"Интересно, спит ли уже Владислава Громова? Мысль о ней пришла в голову неожиданно, поскольку не имела никакого отношения к тому, что он только что читал.
Искушение написать ей сообщение было таким сильным, что Радецкий снова взял в руки телефон, который успел положить на тумбочку. 00:00 показывал экран. Во-первых, пора ложиться спать, а во-вторых, писать в такое время малознакомой женщине неприлично. Включив будильник, он легонько вздохнул, выключил свет и спустя минуту уже крепко спал.
Это умение – засыпать сразу и в любых условиях – было выдрессировано годами ночных дежурств, когда любые пятнадцать минут сна могли считаться благословением.
Про войну даже говорить не стоит, но еще в молодости он подрабатывал на «скорой», поэтому из тридцати ночей в месяце дежурил в общей сложности двенадцать, и мало какие из них выдавались спокойными настолько, чтобы выспаться. Именно тогда он привык спать хоть стоя, лишь бы удавалось на что-то опереться спиной и затылком.
