Ольга Аркадьевна не могла рассказать следователю и оперативникам ничего опасного для его больницы. Ее убитая приятельница ничего не знала о конфликте Нежинской с кем-то из персонала. Она вообще ничего не знала, кроме каких-то детективных историй двадцатилетней давности. Он поднялся со стула, собравшись уходить.
– Вчера Ираиду Сергеевну что-то расстроило, – сообщила ему лежащая на кровати женщина.
Он остановился.
– Что именно?
– Она не сказала. Я пришла к ней в палату, чтобы вместе перед сном выпить чаю. У нас за четыре дня сложилась такая традиция – пить чай с ватрушками.
Здесь в буфете внизу продают прекрасные ватрушки. Ираида Сергеевна ходила за ними в буфет, потому что мне пока не разрешают спускаться вниз. Вернувшись, она была немного бледна, я даже предположила, что ей стало плохо, но она заверила меня, что все в порядке, и попросила отменить чаепитие из-за того, что ей надо побыть одной и подумать.
– О чем?
– Она не сказала, а я не стала навязываться. Когда я уходила, она пробормотала, что надо попросить Юлечку, чтобы она его скорее привела.
– Кого – его?
– Я не знаю, – жалобно сказала Горелова. – Я правда не знаю, Владимир Николаевич. Похоже, она в буфете кого-то увидела. Из знакомых.
– Расскажите это все следователю, – повторил Радецкий. – И ни о чем не волнуйтесь. Я вам обещаю, что мы о вас позаботимся.
– Спасибо, – сказала Горелова тихо.
* * *Переноска и складирование оборудования шли полным ходом. В отремонтированных помещениях будущей гибридной операционной сновали люди, переносились ящики, складывались километры кабелей и проводов.
Обстановка напоминала хаос, но Влада точно знала, что это впечатление обманчиво. Во всем, что происходило сейчас в этих помещениях, был четкий смысл, слаженная работа команды, которой рулил главный инженер фирмы «Мед-Систем» Павел Белов. Несколько лет назад Влада перекупила его у конкурентов, предложив зарплату в два раза больше рынка, и ни разу об этом не пожалела.
Павел был совершенно неутомим, если надо, проводил на объекте несколько суток подряд.
Он одинаково хорошо разбирался в «железе» и электронике, мог ночами корпеть над нерешенной и пока не поддающейся мозгу задачкой, проглатывал техническую литературу на английском языке, списывался с фирмой-производителем, если ему что-то было неясно, и не признавал слова «невозможно».
– Вон твой пацанчик, – тронул Владу за руку Тихомиров. – Давай подойдем, все обсудим, да я к себе в кабинет побегу. У меня ведь и без тебя работа есть, звезда моя.
