В ее голос вернулась та присущая ему сталь, которой славилась Владислава Громова и которая напрочь исчезала в присутствии Владимира Радецкого."
"– Борис Сергеевич, мы с вами как-то раз уже обсуждали, что сфера, в которой нам довелось вести бизнес, особенная и здесь материальная выгода не является основной мерой. – Сталь в голосе все крепла по мере того, как внутри Влады все сильнее разгоралась ненависть к этому самодовольному человеку, на протяжении долгих лет попортившему ей немало крови. – Мы не станки на производстве монтируем, от нашей работы человеческая жизнь зависит, и это не пафос, как вы тогда изволили заметить, а правда.
И гадить из шкурного интереса, чтобы сорвать контракт и на этом заработать, подло.
Губицкий встал из-за стола.
– Пожалуй, позволю себе откланяться, – сказал он. – Все, что вы тут с такой горячностью наговорили, уважаемая Владислава Игоревна, недоказуемо, а потому совершенно бесполезно. За ходом ваших работ я, разумеется, продолжу следить с неослабевающим интересом. Как говорилось в фильме «Профессионал», я всегда буду у вас за спиной.
Ваша репутация человека, который никогда не ошибается, дутая, и рано или поздно вы обязательно ошибетесь. И тогда я этим воспользуюсь.
– Но не в этот раз, – с плохо скрываемым бешенством сказал Радецкий. О, оказывается, этот человек был способен на эмоции. – И да, господин Губицкий, уж если пользоваться цитатником, то это я отныне всегда буду стоять у вас за спиной.
– А сможете?
– Смогу. И поверьте, вам это не понравится.
– Посмотрим.
До свидания.
Он ушел, вслед за ним со своего стула поднялся и изрядно нервничающий Разумов.
– Я, пожалуй, тоже пойду.
– Разумеется, с вами мои юристы увидятся в суде, где вы будете отдуваться за свою халтуру. Финансовые потери Губицкий вам, возможно, и возместит, а вот репутационные вряд ли. Ни одних торгов вашей конторе точно больше не выиграть, а создавать другую довольно хлопотно, да и взнос в СРО солидный, не так ли?
Разумов поиграл желваками и молча ушел. Впрочем, что он мог возразить.
За столом остался сидеть только Тихомиров. Лицо у него было несчастное. Радецкий наконец отодвинул стул и сел, подозвав официанта и попросив перенести их заказ за этот столик.
– И цветы не забудьте.
Влада тоже села, потому что стоять было глупо.
– Ну что, Олег Иванович, рассказывайте, – велел Радецкий.
– Так что рассказывать? – Голос Тихомирова был таким же несчастным, как и лицо. – Все так и было. Губицкий попросил сорвать контракт «Мед-Систем».
