– Следствием установлено, что поводом для убийства Юлии Кондратьевой стало посланное ее бывшему молодому человеку Николаю Попову видео, на котором видно, что между Кондратьевой и Королевым существовали близкие отношения. Это видео снято и отправлено медсестрой того же кардиохирургического отделения, в котором работала и убитая, Лидией Селезневой. Та уже дала признательные показания.
– И что? – Валуева дернула округлым плечом.
– А то, Елена Михайловна, что Селезнева также дала показания, что снять видео и отправить его Попову ее надоумили вы.
– Врет, – равнодушно сказала Валуева. – Как вы собираетесь это доказать, если в данном случае ее слово против моего? Ничего я ей не советовала.
– И никакой телефон не давали?
– Разумеется, нет. Девица либо себя отмазывает, либо кого-то другого покрывает и выгораживает, а я тут совершенно ни при чем.
У нее дергалась щека, едва заметно, Радецкий бы ни за что не уловил это еле заметное движение, если бы не смотрел специально.
– Я знаю, что перед самым убийством вы были в палате у Ираиды Нежинской.
Вас видела там раздатчица, забиравшая тарелки, – сказал он.
Тщательно напудренная щека снова дернулась.
– Это не преступление. Я действительно заходила в эту палату. Но, как, наверное, заметила эта ваша раздатчица, когда я уходила, старуха была цела и невредима.
– Что вы там делали, Елена Михайловна? – спросил Зимин. – Это не ваше отделение, не ваша пациентка, и вы могли там быть только в том случае, если хорошо ее знали и зашли проведать.
– Вот еще. Я вовсе ее не знала.
Видела первый раз в жизни.
Мускул на правой щеке дрожал все сильнее. Валуева, хоть и вела себя невозмутимо, на самом деле волновалась, да еще как. Радецкий был уверен, что Зимин тоже это видит.
– Вы перед началом рабочего дня пришли в палату к совершенно незнакомому человеку? Зачем? Не потому ли, что Нежинская что-то знала об отправленном видео и могла, к примеру, стыдить или шантажировать Селезневу, а та позвала вас на помощь? – задал вопрос следователь.
– Есть свидетель, который слышал, как Селезнева разговаривала с вами по телефону.
Она испугалась произведенного эффекта. И того, что Кондратьева не вышла на дежурство, и того, что Королев так сходил с ума, что был вынужден уйти с работы. Она вполне могла сказать вам, что Нежинская что-то знает. Вы поднимались в кардиохирургию, чтобы убедить ее замолчать? – снова встрял в беседу Радецкий.
Зимин покосился недовольно, но ничего не сказал.
– Да нет же, – теперь Валуева почти потеряла самообладание.
