При виде ее дородной фигуры Радецкому всегда становилось как-то спокойно на душе. Петровская была маяком стабильности в бурном море житейских проблем. Он снова наклонился и поцеловал ей руку.
– Пойду я работать, Мария Степановна.
– Идите, Владимир Николаевич, как что узнаю, сразу расскажу.
Он вернулся в свой кабинет, который стерегла скучающая Анечка – уходя, Радецкий не взял ключ, и она не могла удалиться, оставив помещение без присмотра.
– Можешь идти домой, солнышко, – сказал он.
В привычное ласковое обращение он не вкладывал ни капли интимности, и секретарша это знала.
Все молодые сотрудницы для него были «солнышками», это была просто фигура речи, позволяющая персоналу смотреть на своего главного врача с обожанием. Он был жестким руководителем, но не тираном и не деспотом, разгоны устраивал исключительно за дело, при этом никогда не переходя на личности, зато за хорошую работу хвалил искренне, от души и прилюдно, отчего мотивация вырастала в разы.
Оставшись один, он вызвал к себе начмеда, чтобы выслушать отчет обо всем, что произошло в больнице за день.
Затем сделал несколько телефонных звонков, подписал пачку документов, вываливавшихся из пухлой папки, особенно внимательно изучил платежки, отложив в сторону несколько, требующих уточнения. На одной из них стояла виза Тихомирова, и Радецкий вспомнил, что так и не провел положенную тому показательную порку за происшествие в гибридной операционной. Ладно, пусть боится до завтра.
Пока же можно выяснить, кто и почему прикрылся его именем, устраивая Ираиду Сергеевну Нежинскую в одноместную палату.
Для этого потребовался всего один телефонный звонок – заведующему приемным покоем, а потом десять минут терпения, чтобы получить ответ. Заведующий перезвонил через восемь минут, то есть справился с поставленной задачей быстрее. Еще через минуту Радецкий знал, что Ираида Нежинская поступила в больницу с приступом мерцательной аритмии десять дней назад, в ночь с субботы на воскресенье.
Находящемуся на суточном дежурстве врачу приемного отделения действительно позвонили из администрации больницы с сообщением, что к пациентке нужно проявить максимум внимания и обеспечить одноместную палату.
Звонивший при этом действительно ссылался на якобы поступившую ему просьбу главного врача, которую бригада приемного покоя, разумеется, выполнила и передала по цепочке дальше, в отделение.
– Ну и кто звонил-то? – спросил Радецкий и отчего-то даже не удивился, услышав ответ.
– Так Олег Павлович Тихомиров.
