Информация, которой она делилась, была крайне однообразной – пропущенные через фильтры фотографии, на которых Елена Михайловна улыбалась в разных позах, в том числе весьма пикантных, пикники на природе, вечеринки с друзьями и другие «элементы красивой жизни»."
"Смотреть на все это было неинтересно, но Радецкий упорно продолжал листать ленту, удивляясь собственному упорству. Пост, заставивший его замереть, датировался 25 июня 2016 года и был, в отличие от всех других, ностальгическим. В день общегородского выпускного Елена Михайловна выложила общую фотографию своего класса, выпустившегося из Аксеновской средней школы в 2004 году, где ее портрет, и без этого довольно узнаваемый, был обведен красным кружком.
«Елена Сурикова», – гласила подпись.
Михаилом Суриковым звали офицера, добивавшегося справедливости в деле о продаже истребителей с военной базы в Аксеново и погибшего под колесами неизвестного автомобиля в 2000 году. И, судя по всему, Елена Михайловна Валуева, окончившая среднюю школу четыре года спустя, приходилась ему дочерью.
И что из этого следовало?
Могла она, будучи тринадцатилетним ребенком, оказаться настолько в курсе расследования, которое вел ее отец, чтобы знать о существовании Андрея и Ираиды Нежинских? Могла ли случайно опознать в пациентке соседнего отделения Ираиду Сергеевну и спустя двадцать два года решить отомстить? Хватило бы у нее духу хладнокровно задушить старую женщину подушкой? По здравом размышлении, на все эти вопросы Радецкий мог ответить положительно.
Но обвинять на их основании свою коллегу в убийстве было нельзя.
Немного подумав, он отправился в кардиохирургию, надеясь, что персонал еще не ушел домой. Ему повезло, потому что и Петранцов, и Теплицкий, и, главное, Петровская оказались на месте.
– Владимир Николаевич? – с некоторым удивлением в голосе, но при этом с ласковой улыбкой сказала Мария Степановна. – Что это вы к нам? Что-то еще случилось, на пустой лес?
Это была ее любимая, фирменная присказка. «На пустой лес» означало «не дай бог», но Петровская не любила поминать бога всуе, поэтому обходилась таким вот эвфемизмом, происхождения которого и сама не знала.
Так говорила ее бабушка, вот и все.
– Нет, ничего нового, – Радецкий тоже улыбнулся, широко, открыто, как улыбался только ей. – Сильно вас сегодня следователь мучил?
– Нет, как тут вообще использовать слово «мучил», – вздохнул Петранцов. – Они пытаются установить правду, и обижаться на неудобства в такой ситуации глупо.
