Чудовище перелетело через меня и шлепнулось на землю, подняв тучу пыли. Которую порыв шаловливого ветерка швырнул мне прямо в физиономию.
Мгновение – и я стоял на ногах, готовый воевать до победного конца, как только протру глаза и выплюну изо рта набившуюся туда дрянь, которую хватанул на вдохе. Пистолет-пулемет остался в пасти монстра, но на поясе у меня висела кобура с полуавтоматическим «Фортом-21.03», а в рюкзаке на спине лежала сумка с замечательной машинкой ВСК-94, разобранной до поры до времени. Признаться, СВД я люблю больше.
Но, как показал прошлый опыт, компактная бесшумная снайперская винтовка-автомат с магазином на двадцать патронов, пожалуй, в условиях ада будет практичней дальнобойной, но несколько громоздкой «дегтяревки».
Ну и, конечно, висела на моей разгрузке рукоятью вниз «Бритва» – боевой нож, бессменный спутник в моих скитаниях. Чистая, незамутненная смерть с совершенным клинком, способным как разрубить напополам «Винторез», так и вскрыть тонкую, невидимую границу между мирами…
Правда, сейчас это был обычный очень острый нож, не более.
Его клинок больше не отливал лазурью, как прежде. Свою энергию «Бритва» отдала полностью, когда я во второй раз рассек пространство и ушел из своего мира. Надеюсь, что навсегда. Ад наяву лучше ада в душе. И очень хочется верить, что здесь я сумею от него избавиться…
Навороченный «Форт-21.03» машинка серьезная. На удивление легкая для пистолета таких размеров, магазин на шестнадцать патронов, в руке лежит замечательно благодаря анатомической рукояти.
Правда, сильно сомневаюсь, что, если мой визави выжил после очереди в пасть, пистолет сможет мне чем-то помочь. Но не с голыми же руками стоять, ожидая, встанет чудище лохматое с разбитого асфальта или нет.
Не встал. Остался лежать вниз мордой, из-под которой медленно растекалась черно-красная лужа.
Уффф… Я уж думал, он бессмертный. Помнится, в прошлое посещение этих замечательных мест рассказывал мне кремлевский дружинник Данила про нео, полулюдей-полуживотных[1]. Мол, это дети эволюции, повернувшей вспять после ядерной войны.
Интересно, такими же, как этот монстр, были наши предки-неандертальцы? Или все-таки люди произошли от менее лохматых, вонючих и агрессивных существ?"
"«Лирика – это потом», – притормозил я мысленно поток раздумий, свойственных мне после хорошей драки. Или до. Или во время. Бывает со мной такое – думаю в экстремальной ситуации о всякой ерунде. Хотя, вопреки утверждению о том, что «думать вредно», это нормально.
