Дед плевался в костер, обжигал пальцы, но свою слюнную деятельность не прекращал. Как будто нельзя было просто обплевать жарящийся труп. Хотя что я понимаю в местной кулинарии, темнота.
Как выяснилось, в женской красоте я тоже ничего не понимаю.
Слегка дрожа от страха, к бревну приблизилась лохматенькая нео с большими, испуганными глазами. Сама росточка небольшого, но с выдающимися формами. Шерстка гладкая и даже не особо грязная.
Да уж… Будь я несколько менее цивилизован, отмыть бы мутанта-тинейджерку, побрить с головы до ног, в газетке два отверстия прорезать – уж больно глазищи большие, грех такое прикрывать – и вполне, вполне…
Но был я, увы, дитя своего времени.
К сексуальным извращениям – и к зоофилии в том числе – испытывал отвращение, к тому же газет здесь уже лет двести как не водилось. Потому я лишь покачал головой.
– Благодарю за милость, великий вождь. Рут, конечно, красавица, но…
– Но Снар предпочитает женщин хомо, – криво ухмыльнулся Рренг, сверкнув клыками.
И шикнул на девчонку: – Пшла вон!
Ту словно ветром сдуло, только короткий рудиментарный хвостик мелькнул да сверкнули розовые голые пятки.
– Может, Снару и жаркое наше не по нутру?
Я почувствовал, как над моей головой сгущаются тучи. Мой авторитет улетучивался, словно дым от костра, в который наплевал старый Руги. Но увы, я также не принадлежал к числу гурманов, любящих наворачивать ложками мозги живых мартышек, смаковать лягушачьи лапки и тестировать свежесть устриц уколом ножа перед тем, как их проглотить.
Представив, как я обгрызаю лапу нео, щедро сдобренную содержимым защечных мешков плешивого деда, я чуть не блеванул остатками завтрака, съеденного еще в другом мире.
– Не сочти за неуважение, великий вождь, но Снар просто не голоден, – попытался я отмазаться от угощения. На что Рренг вполне по-человечески состроил выражение лица «было б предложено, нам больше достанется».
Ну и отлично. Я перевел было дух. Но оказалось, что радовался я несколько преждевременно.
– Снару не нравятся наши бабы и наша еда, – подытожил вождь нео, сдвигая обратно на надбровные дуги лошадиный череп. – Но Рренг знает место, где много пищи, которые едят хомо, и немало их худых гладкокожих самок.
При этом он состроил очередную кислую мину, мол, как такое может нравиться?
– Кремль? – вырвалось у меня.
