Только бы не сорваться, только бы удержать себя…
Наконец дверь ванной открылась. Анита, словно понимая, что творится с ее братом, прошла осторожненько, на цыпочках, быстро надела ботинки и шагнула к выходу. Ну вот, еще чуть-чуть, аккуратно притворить дверь, запереть замок, вызвать лифт. Снова дверь, кнопка, движение вниз. Дверь. Лестница. Еще одна дверь – на улицу.
Все. Можно вобрать в себя побольше воздуха и расслабиться. Здесь он уже ничего крушить не сможет, даже если и захочет.
Анита молча шла рядом, она так и не произнесла ни слова, пока они не дошли до метро, где стояла ее машина.
И только тут Валерий нашел в себе силы заговорить.
– Ты не удивлена, – горько констатировал он.
– Нет, – тихо ответила сестра.
– Ты знала, – он снова утверждал, а не спрашивал.
Анита кивнула.
– И поэтому ты перестала бывать у нас, когда Ларка дома.
– Да, поэтому.
– Она приставала к тебе?
На этот раз в его интонации прозвучал некий намек на вопрос.
– Валерий… Скажем так, она делала мне предложения, от которых я смогла отказаться, но после которых не могу смотреть на нее и разговаривать с ней.
– Предложения? Их было несколько? – уточнил Риттер, который во всем добивался полной определенности и ясности.
– Да. Это случалось три или четыре раза, после чего я решила, что с меня довольно. Прости меня. Я не хотела, чтобы ты узнал, поэтому не говорила тебе. С тебя и без этого достаточно.
Анита уехала, а Риттер быстрым шагом вернулся к ресторану, где оставил машину, спиной ощущая маячащего сзади охранника.
Парень вышколенный, слова лишнего не скажет, а о том, чтобы вопросы задавать, и речи быть не может.
То, что Ларка наркоманка, еще можно было скрывать, во всяком случае, ему это пока удавалось. Он не обращался к врачам, потому что не хотел огласки, это могло бы сильно повредить делу раскрутки жены, тем более в Европе, где на наркоманию больше не смотрели как на милую шалость представителей богемы. Да и что толку в лечении, если человек сам не стремится избавиться от зависимости.
Но теперь выяснилось, что Лариса еще и лесбиянка.
В сочетании с наркоманией это может дать убойный эффект, и огласка практически неминуема, ведь наркоман не может быть осторожен и осмотрителен в выборе партнеров для секса. Тогда больше не будет никакого смысла вкладывать силы и деньги в то, чтобы привлечь внимание к Ларкиному творчеству, ее имидж будет бесповоротно разрушен и искалечен. Художников-наркоманов пруд пруди, и никого уже давно не удивишь воплощенными на холсте глюками.
