– Так что ж нам, на лестнице ждать? – сердито спросила сестра. – Пошли отсюда, Валерий. Проводи меня до машины, а там уж я как-нибудь доеду до дома. В крайнем случае сниму ботинки и буду босиком на педали жать.
– Не нужно безумных жертв, – он усмехнулся, – у меня есть ключи."
"Он достал из портфеля дорогой кожаный футлярчик для ключей, открыл «молнию», вставил ключ в замок, повернул два раза. Дверь бесшумно открылась. Тишина. Первым, что бросилось ему в глаза, было пальто Ларисы, висящее на вешалке среди других вещей.
Именно в этом пальто она уходила сегодня из дома. Здесь же на полу стояли ее сапожки. Она что, раздетая ушла обедать? Впрочем, с нее станется, когда она в творческой лихорадке, то может забыть и одеться, и запереть дверь, и выключить свет, и прийти домой ночевать.
– Лара! – громко крикнул Риттер. – Эй, откликнись, художница!
Никто не отозвался. Валерий быстро прошел вперед и замер. На широкой лежанке в дальнем углу просторного, залитого светом помещения лежали, очень недвусмысленно обнявшись, две женщины.
Женщины были голыми и до пояса прикрыты одеялом. Они сладко спали.
Он словно прирос к месту. Потом с усилием оторвал ноги от пола и подошел поближе. Одна из спящих – Лариса, вторую он никогда прежде не видел. В памяти сразу, накладываясь друг на друга, всплыли и завертелись в круговороте слова матери и собственные ощущения.
Ларисе звонят какие-то женщины и не называют своего имени…
У нее появились новые подружки, кажется, довольно вульгарные…
Анита стала избегать встречаться с Ларисой…
Анита, такая красивая и молодая…
Он обернулся и увидел сестру, бледную и напряженную.
Она стояла почти рядом с ним, а он и не услышал, как она подошла. Анита стояла босиком. Валерий молча крепко схватил ее за руку и потащил к входной двери. Так же молча показал ей дверь, ведущую в совмещенный санузел, и протянул упаковку с пластырем. Те несколько минут, которые понадобились Аните, чтобы раздеться, заклеить мозоли и снова одеться, показались ему несколькими часами.
Он не мог больше находиться здесь.
Валерий Риттер не мог бы точно сказать, что он в этот момент чувствовал, обиду ли, злость, ненависть, жалость к жене-наркоманке, ревность, отчаяние или что-то другое. Он разберется в этом потом. Сейчас же главное – не сорваться, не потерять самообладания, не начать кричать и крушить все вокруг. Нужно дождаться Аниту и тихонько уйти. Вернуться на работу, запереться в своем кабинете и подумать.
