Если бы я спросил, сколько человек из нашей фирмы ходят на ее сеансы, она бы, разумеется, ответила, ведь это необходимо для оценки финансовой стороны наших с ней отношений. Но фамилий она не назвала бы. Это совершенно точно.
– Почему вы в этом уверены?
– У нее такая репутация. Это ее железный принцип. Она никогда и ни при каких условиях не разглашала имена своих клиентов, не говоря уж о том, что ни с кем не обсуждала их дела и проблемы.
Это Селуянов уже слышал неоднократно, поскольку после гибели Аничковой оперативники опросили огромное число людей, как клиентов Галины Васильевны, так и просто знакомых и друзей.
– Получается, что, если я найду среди ваших сотрудников хотя бы одного клиента Аничковой, этот человек не сможет мне сказать, были ли другие клиенты и кто именно, – уточнил Николай.
– Скорее всего, так и будет. Если только это не две задушевные подружки, которые все друг о друге знают. А вы, собственно, к чему клоните-то?
– Да есть у меня одно соображение… Видите ли, в отличие от вас я знаю имена тех ваших сотрудников, кто ходил на сеансы к Галине Васильевне.
– Даже так? – вздернул брови Исканцев. – Откуда, позвольте спросить?
– Из личных бумаг Аничковой. Она действительно никому ничего не рассказывала, но для себя-то записи делала. И мне необходимо с этими людьми подробно побеседовать.
– Зачем? Что они могут знать об убийстве? Или вы кого-то из них подозреваете? Глупости! – решительно оборвал сам себя Исканцев. – Зачем человеку убивать своего психолога?"
"– Ну что вы, зачем же так, – поспешил успокоить его Селуянов.
– Мы никого из них ни в чем не подозреваем. Но обстоятельства сложились так, что все они были на сеансах у Аничковой накануне и в день ее смерти. И может быть, она говорила им что-нибудь, например, об угрозах, или о том, что ее шантажируют, или она чего-то боится, или какие-то странные события происходят в ее жизни. Нам важна каждая мелочь, вплоть до настроения, в котором находилась Аничкова перед убийством.
Но если я буду вызывать этих людей в милицию или беседовать с ними в помещении фирмы, всем станет ясно, почему я интересуюсь именно ими, и будет нарушена та самая конфиденциальность, о которой вы так печетесь. И я, кажется, знаю, как мне поговорить с ними, чтобы не вызвать ни у кого лишних вопросов.
Селуянов врал вдохновенно и без запинки. Никто из сотрудников «Планеты» не был у Аничковой ни в день убийства, ни накануне.
