Ну как было не сжалиться?
– Никак, – согласилась Настя. – Я бы тоже сжалилась.
Видно, что-то в ее голосе Леше не понравилось, потому что он спросил:
– Ты что, сердишься? Асенька, он через пять минут уйдет, вымоет руки и лицо, почистит куртку и уедет. По-моему, это все выеденного яйца не стоит.
Действительно, чего она разозлилась? Разве сама поступила бы иначе? Нет, сделала бы то же самое. Просто она все утро представляла себе, как Лешка приедет, как они разожгут камин, сядут рядышком на диване, обнимутся и будут долго-долго разговаривать, глядя на огонь и чувствуя тепло друг друга.
Ей хотелось спросить у него, часто ли она его обижала, проговорить вслух каждую ситуацию, попросить у него прощения, попытаться найти в себе причину, которая заставляла ее так себя вести. Ей хотелось рассказать ему все то, что она узнала от Дюжина, и обсудить то, что поняла потом, работая с собой, как он велел.
А вместо этого какой-то грязный начинающий автолюбитель, которого, конечно же, законы гостеприимства не велят отпустить без чая.
И уютные посиделки с разговорами придется отложить на неопределенное время.
Будь благодарна… Кому? За что? Незнакомцу, который оказался здесь так некстати? Или Лешке, который его сюда привез?
– Ты хотя бы знаешь, как его зовут? – миролюбиво спросила Настя.
– Валентин Николаевич. Он так представился. Кандидат филологических наук, преподает литературу в каком-то навороченном колледже. Школьный учитель, короче.
– А-а, ну тогда конечно, – протянула она. – Школьный учитель литературы и колесо на грязной дороге – две вещи несовместные, как гений и злодейство.
Пойди, кстати, узнай, как он там, может, ему нужно что-нибудь, а он попросить стесняется.
Чистяков вернулся довольно быстро и сообщил, что отмывшийся от грязи филолог просит оказать любезность и выдать ему ненужную тряпочку, чтобы он мог намочить ее и отчистить куртку, а потом этой же тряпицей протереть внутри салона все то, за что он успел схватиться мокрыми грязными руками.
В течение примерно получаса несчастный литературовед, судя по последовательности шумов, отмывал куртку, пытался замыть грязь на брюках, несколько раз выбегал из дома к машине и возвращался назад, чтобы прополоскать выданную ему тряпку, потом чистил ботинки.
Все это время Настя с Лешей сидели на кухне и вполголоса обсуждали происшествие, заставившее ее с утра пораньше позвонить мужу и попросить его приехать.
– Это не может быть связано с работой, потому что ты сейчас не работаешь, – рассуждал Чистяков.
