И хотя преподаватель, который вел у них в группе семинары по гражданскому праву, постоянно повторял: «Вам не нужно знать наизусть все, что здесь написано, вы должны только точно представлять себе, в каком разделе искать ответ на любой вопрос», все равно полторы тысячи страниц текста, набранного петитом, внушали ей священный трепет, граничащий с ужасом. Это невозможно не то что выучить, это не под силу даже просто прочитать один раз. На это уйдет целая жизнь. Само слово «Кабалкин» было среди Настиных сокурсников символом чего-то невозможного, без чего и обойтись нельзя (а как же, на семинаре-то спрашивают, и контрольную без него не напишешь, и к экзамену не подготовишься), и к чему даже не прикоснешься без содрогания.
Да, не смешно… То есть вспомнить-то смешно, а вот Любовь Григорьевна Кабалкина может оказаться самой настоящей преступницей, жестокой, предусмотрительной и изощренной. Такую нахрапом не возьмешь, здесь нужна тщательная подготовка. Ну что же Зарубин-то не звонит?! Паршивец.
Как ничего не получается, так по два раза в день «Настя Пална» да «Настя Пална», а как свет забрезжил, так все сам. Самостоятельный. И Колька Селуянов тоже хорош, мог бы хоть пару слов сказать, что там у него вырисовывается с этой Кабалкиной, помог ли ему Зарубин.
Нет, одернула себя Настя, все неправильно. Какое право она имеет сердиться на ребят? Они работают, а она дурака валяет, отдыхает на природе, с камином и мягким диванчиком. Ей даже продукты на дом приносят, и медсестра домой приходит массаж делать и процедуры.
Барыней заделалась, вот от скуки и лезут в голову злые мысли. Если у Коли или Сережки появится полтора десятка свободных минут, так пусть лучше поедят или просто посидят в тишине, мозги в порядок приведут. А уж к Зарубину она и вовсе несправедлива, какой там свет у него мог сегодня забрезжить? От того, что Кабалкина оказалась причастной к убийству Аничковой, ему ни жарко ни холодно, на дело актрисы Халиповой это никаким боком не влияет.
Ладно, нечего сиднем сидеть, пойдем-ка поупражняемся. Начиная с воскресенья Настя взяла за правило хотя бы два раза в день подниматься на второй этаж, постепенно сокращая интервалы между подъемом и спуском. Ноге это мероприятие не нравилось категорически, и если ходить по ровной поверхности она еще кое-как соглашалась, то вставать на ступеньку и поднимать на себе все Настины килограммы ей было откровенно не в радость.
