– Точно так же возможно, что во время ссоры с Холлидеем сэр Артур продолжал рвать бумаги и бросать в корзину.
– Да, конечно, – задумчиво подхватил сержант. – Более того, он вполне мог делать это нарочно, чтобы избавиться от мистера Холлидея.
– По-моему, – вмешался суперинтендант, – на него можно заводить дело.
– Я не стал бы брать его под арест на основании этих улик, – засомневался Хардинг. – Признавая, что для подозрения есть веские причины, давайте обратим наше внимание на Стивена Геста. Он сам показал, что ушел с веранды где-то между двенадцатью двадцатью пятью, когда появился Холлидей, и двенадцатью тридцатью, когда ушла миссис Чадли.
Говорит, что находился в доме минут десять, возможно, дольше. Когда вернулся на веранду, Холлидей заметил на его манжете кровавое пятно. Происхождение пятна Гест объяснил тем, что якобы порезался, открывая жестянку с табаком.
– Должен вам сказать, сэр, слушая его показания, я отнесся к нему с сильным подозрением, – сказал сержант. – Правда, подозрения вызывают все.
Но мистер Гест тут едва ли не первый – учитывая, что он влюблен в супругу генерала."
"– Едва ли не первый, – согласился Хардинг. – Притом он, по вашему выражению, крепкий орешек. Против него говорят два важных факта: во-первых, он любит леди Биллингтон-Смит, во-вторых, она не соглашалась на развод. Надо обратить внимание и на его личность. Не знаю, какое впечатление он произвел на вас, сержант, или на вас, суперинтендант, но мне Гест показался знающим, чего хочет, и умеющим добиться своего.
Это сильный человек, возможно, безжалостный и определенно – что осложняет нам дело – очень осмотрительный. Если убийство совершил он, то не под влиянием минуты, а тщательно спланировав, и нам придется тяжко потрудиться – из-за недостатка улик, чтобы это доказать.
– Лично я, – медленно проговорил суперинтендант, – считаю, что убийца Холлидей.
– Возможно, вы правы. Кое-что говорит в пользу Геста. Чтобы убить мужа женщины – притом будучи его гостем – ради женитьбы на ней, нужно быть совершенно бессердечным.
Человек такого типа, как Гест, не нанесет удара ножом в спину. Более того, совершить убийство он мог только между двенадцатью двадцатью семью и двенадцатью сорока. А после разговора с миссис Чадли, хоть ей и не очень понравилось предположение, будто она могла заглянуть в окно, у меня нет сомнений, что, когда она проходила мимо, с генералом в кабинете никого не было. Будь там кто-то, миссис Чадли это заметила бы.
