– С каких пор у тебя появилась эта отвратительная привычка?
Миссис Твининг подняла брови.
– Пора бы уж знать, что я легко все перенимаю. О, спасибо, мистер Гест. Вы очень любезны.
Миссис Чадли пронзительно рассмеялась.
– Джулия, вот уж не ожидала увидеть тебя курящей за столом. Живу и не перестаю удивляться. Интересно, что сказал бы мне Хилари, закури я вдруг посреди ужина?
– Сейчас так принято, – успокоил ее Джеффри. – Я тоже иногда себе позволяю.
– В моем доме, – обрезал его отец, – ты себе этого не позволишь, смею тебя заверить!
– Всем, Джеффри, вредно курить, – наставительно проговорила миссис Чадли.
– Я считаю, табак – проклятие нынешнего поколения. Курят во всех слоях общества. Вы не поверите, но я как-то застала одну из своих служанок курящей в спальне. Давно подозревала, что она курит, и сумела-таки поймать ее с поличным!
Джеффри выслушал ее слова в угрюмом молчании, но Камилла, раздраженная безуспешными попытками отвлечь внимание Френсиса от Лолы, пренебрежительно процедила:
– Бедняжка, ну и пусть бы себе курила.
Мой девиз – живи и давай жить другим!
– Ну, знаете ли! – широко раскрыла глаза миссис Чадли. – У нас у всех свои взгляды. Лично я считаю себя ответственной за моральный облик слуг, живущих под моим кровом.
– Моральный облик? – повторила Камилла. – Можно подумать, что речь идет о внебрачном ребенке.
Миссис Чадли покраснела и вздернула голову.
– Извините, но, думаю, такой разговор неуместен, миссис… э… Холлидей. Разумеется, я старомодна, но я воспитана так, что считаю некоторые темы неподходящими для застольной беседы.
Поскольку она пронзительно чеканила слова, эту речь услышали почти все. Наступило неловкое молчание, затем в него ворвался голос Лолы:
– …и должна сказать вам, что когда я танцевала в Рио, то имела громадный успех, один мужчина у моего отеля даже застрелился, это было самым замечательным комплиментом и, – рассудительно добавила она, – очень хорошей рекламой.
– До чего романтично! – воскликнула Фэй дрожащим голосом.
– Миссис Чадли, отведайте соленого миндаля!
Священник посмотрел на Лолу с оторопью:
– Дорогая мисс де Сильва, вы так спокойно говорите об этой жуткой трагедии! Неужели вы не были потрясены, узнав, что тот несчастный совершил тяжкий грех, покончив с собой, – можно даже сказать, из-за вас?
– Да, конечно, мне было его жаль, – согласилась Лола, – но зато мою фотографию напечатали все газеты, а о таких вещах приходится думать.
