Мисс де Сильва выглядела столь же неотразимо, сколь и неуместно, и генерал при ее появлении лишился дара речи.
– Я, конечно, задержалась, – объявила Лола, – но моей вины здесь нет. У Джеффри хватило глупости везти меня в маленькой машине, куда не вместился мой багаж. Предупреждаю сразy – коктейли с джином я не пью, на мой вкус, они отвратительны. А так меня все устраивает, можно приступать к ужину.
Священник наклонился к уху Дайны и удивленно спросил громким, как у всех глухих, шепотом:
– Прошу прощения. Насколько я понимаю, это и есть невеста Джеффри?
– Да, – ответила Дайна, отрывая взгляд от оцепеневшей миссис Чадли.
– Э… да. – После чего она неблагоразумно позволила себе взглянуть на сэра Артура, и к ее горлу подступил неудержимый смех. Пришлось ей спешно ретироваться в глубь комнаты.
Фэй с напускной живостью представила Лолу собравшимся. Миссис Твининг произнесла своим несколько протяжным голосом:
– Дорогая моя, я уверена, что представлять мисс де Сильва нет нужды. Думаю, все мы слышали о ней и ее танцах.
– Это так, – любезно согласилась Лола. – Я очень знаменита не только в Англии, но и повсюду.
– Обед подан, милорд, – объявил Финч, появляясь в дверном проеме, словно спасительное провидение.
Генерал резко повернулся и, будучи все еще не в силах вымолвить ни слова, подал руку миссис Твининг.
Гости чинными парами потянулись за ними в столовую.
Столовая находилась в конце коридора, напротив генеральского кабинета, и представляла собой просторный мрачноватый зал с малиновыми шторами, обставленный мебелью красного дерева.
На стенах висели темные картины в массивных позолоченных рамах, и Лола, усаженная напротив одной из них, тут же возмутилась. На полотне были весьма правдоподобно изображены всевозможные фрукты и овощи, беспорядочно разбросанные вокруг пары фазанов и убитого зайца. Едва сев, мисс де Сильва углядела этот шедевр и вскочила с гневным криком:
– Не могу я сидеть перед этой отвратительной мазней! На ней окровавленное мертвое животное, при одном взгляде на него меня тянет упасть в обморок!
– Дорогая, это всего-навсего заяц, – сказал Джеффри, поняв, что прекратить эту сцену придется ему.
– Вижу! Не слепая. А видеть зайца – к несчастью. Я и так уже страшно расстроена, но, наверное, снять такую большую картину невозможно. Будет лучше, если я сяду там, откуда ее не видно.
Генерал наконец обрел дар речи.
– Право же! – воскликнул он. – Неужели вы воображаете, что я стану снимать картины ради…
Дайна подскочила.
