Его манера снисходительно посмеиваться над слабостями прекрасного пола внушила Фэй мысль, что в нем она нашла мудрого, всемогущего героя и покровителя, какие встречаются только на страницах романов.
Фэй была беспомощной, уступчивой, красивой, будто картинка, нарисованная мягкой пастелью, и генерал сделал ей предложение. Уйдя к тому времени в отставку, он решил осесть в Англии. Жена была ему определенно необходима. Разница в возрасте его не смущала; ему нравились юные, хорошенькие, неопытные девицы.
Не смутила разница в возрасте и миссис Фосетт.
Она решила, что генерал человек выдающийся и наверняка будет идеальным мужем для ее малютки Фэй. А поскольку Фэй тоже была уверена в этом и ни она, ни мать не обращали ни малейшего внимания на негодующие протесты юной Дайны, состоялась пышная, торжественная свадьба, и Фэй отправилась с Артуром в медовый месяц на Итальянскую Ривьеру. В будущем ей предстояло узнать, что человек, который грубым отношением вынудил уйти жену и больше двадцати лет тиранил подчиненных, уже вряд ли изменит свой характер.
Между ним и свояченицей шла скрытая война, доставляющая обоим некое извращенное удовольствие. Они в равной мере терпеть не могли друг друга. Генерал как-то назвал Дайну наглой девчонкой. Та едва не довела его до удара, удивясь с наигранной наивностью: «Как странно выражаются люди вашего поколения. Помнится, и мой дедушка…»
Взрыв, прервавший тогда это воспоминание, заставил Фэй содрогнуться и сжаться в комок; у Дайны от него лишь заблестели глаза.
Дайна и сегодня не отказалась бы вступить в словесный поединок с генералом. И похоже, он с готовностью принял бы вызов, но, судя по всему, Фэй и без того предстоят нелегкие суббота и воскресенье. Молодая девушка неторопливо спустилась на веранду, по-прежнему в элегантном жакете и юбке из серой фланели.
Обращенная к югу веранда находилась в задней части дома, путь туда лежал через гостиную или бильярдную, из обеих комнат на нее выходили застекленные двери. Фэй сидела за столиком, казалось, вот-вот готовым рухнуть под тяжестью стоящей на громадном подносе дорогой серебряной посуды.
Она разливала чай, и резной чайник дрожал в ее слабой руке.
Едва Дайна вышла на веранду, мужчина в грубом твидовом костюме поднялся, взял чайник у Фэй и произнес голосом, чем-то похожим на его костюм:
– Давай разолью, для тебя он слишком тяжел.
Дайна узнала Стивена Геста и улыбнулась, отчего на лице ее не осталось и следа обычной девичьей серьезности.
