И вот через секунду Фрэнк уже держал Ширли в своих объятиях, затем осторожно опустил ее на дно моторки. Лицо девушки покрывала смертельная бледность, но глаза были широко открыты, а взгляд, устремленный на него, странно неподвижен. Запястья рук и лодыжки крепко связаны, все тело сотрясает сильная дрожь.
Эмберли размотал шарф и вынул изо рта Ширли кляп; затем достал из кармана флягу и поднес к ее посиневшим губам; бережно придерживая за плечи, приподнял голову девушки.
– Вот, выпей, Ширли. Хотя бы глоток. Я развяжу тебя, но сначала выпей… Умница, хорошая девочка.
А теперь надо доставить ее на берег, и как можно быстрее. Слышите, как вас там?..
– Да, сэр, понял, сэр. Будет сделано. Можете на меня положиться. – И моряк взялся за штурвал, направляя моторку к берегу.
Эмберли опустился на колени возле Ширли и перерезал веревки на ее руках и ногах. На запястьях остались глубокие отметины, но на губах девушки появилась неуверенная улыбка.
– Вы… как всегда… вовремя, – пробормотала она, стуча зубами.
– С-с-спасибо.
Глава девятнадцатая
Близость страшной и неминуемой смерти, безусловно, сказалась на Ширли. После глотка бренди синеватый оттенок исчез с ее губ, но на всем пути к порту она пребывала в полубессознательном состоянии.
Эмберли мало что мог для нее сделать. Сорвал с себя пальто и прикрыл им Ширли, но ее одежда все равно оставалась промокшей до нитки, а кожа была страшно холодной на ощупь. Тогда он принялся растирать ей ступни и руки; она лежала неподвижно с закрытыми глазами, длинные слипшиеся ресницы отбрасывали на щеки темную тень.
Моряк, воспылавший симпатией к Эмберли, наклонился и прокричал ему в ухо:
– Кто это сделал?! – Но ответа не получил и, удрученно покачав головой, признался: – Надо же! А я поначалу принял вас за психа.
Невдалеке от пристани находился небольшой паб. И, как только моторка причалила, Эмберли подхватил Ширли на руки и понес в это заведение в сопровождении моряка. Встретила их владелица, яркая блондинка невероятной толщины. Вышла из-за барной стойки и, несмотря на свои габариты, проявила удивительное проворство, тут же оценила ситуацию и перешла к активным действиям.
Моряк, обрадовавшись возможности поделиться новостями хоть с кем-то, принялся во всех подробностях описывать посетителям историю спасения бедной девушки. Эмберли уложил Ширли на диван, набитый конским волосом, стоявший в прихожей."
"– Слава Богу, жива! – сказала толстуха, затем предложила Эмберли отнести пострадавшую наверх.
