Но он уже не был Тарноголом. Он был всего-навсего Солом.
И Лев, пораженный до глубины души этим, как он полагал, прощальным письмом Анастасии, забылся в объятиях Петры.
•Пятнадцать лет спустя, в номере 623 “Паласа Вербье”, Жан-Бенедикт перебил Льва.
– Какие еще письма? – спросил он.
Анастасия повторила то, что уже объяснила Льву, когда они наконец воссоединились год назад, после похорон Абеля Эвезнера.
– Я написала два письма, – сказала она. – Одно Льву, признаваясь ему в любви, второе Макеру, объясняя, что не питаю к нему нежных чувств.
Но Сол, которому я отдала оба письма, подделал их.
– Он вырезал имена и поменял их местами, – пояснил Лев. – Я получил прощальный привет и заключил, что Анастасия собирается связать свою жизнь с Макером. На следующий вечер во время большого бала я увидел, как они целуются, что подтвердило мои подозрения.
– Это Макер меня поцеловал! – запротестовала Анастасия, которая пятнадцать лет спустя все еще испытывала потребность оправдываться. – Я сама не ожидала!
– Что‐то я не помню, чтобы ты так уж оскорбилась! – поддел ее Лев.
– Милые бранятся, – вмешался Жан-Бенедикт, – хватит уже! Мне не терпится услышать продолжение и, прежде всего, зачем твоему отцу понадобилось, чтобы ты усомнился в любви Анастасии.
– Потому что он был серьезно болен и не хотел умирать в одиночестве.
••Пятнадцать лет назад, в бальном зале
Увидев, как Анастасия целуется с Макером, Лев решил ей в отместку поцеловаться с Петрой. Анастасия, в ужасе от этой сцены, бросилась вон из зала.
Лев, на котором повисла Петра, чуть не лишился чувств в гуще веселящейся толпы. Снова увидеть Анастасию, а главное, застать ее целующейся с Макером – это уже было слишком. Одно дело узнать об этом из письма, и совсем другое – лицезреть их в объятиях друг друга.
Лев тоже вышел из зала. Ему нечего было делать среди всех этих банкиров. Он подумал, что отец оказался прав – в банке он стал другим. Ему захотелось снова превратиться в служащего гостиницы. Поселиться здесь. Не вылезать из своей скорлупы.
Никогда больше не покидать “Палас”. Пришлось признать, что единственным человеком, который всегда желал ему добра, был отец.
В дверях он столкнулся с месье Розом. Он, судя по всему, уже был в курсе того, что произошло между ними.
– Лев, – сказал он, – мне надо с тобой поговорить. О твоем отце.
– Я знаю, он хотел как лучше и пытался мне помочь, приняв образ Тарногола.
– Я не о том. Лев, у твоего отца рак.
Лев побледнел – на сей раз отец не соврал.
