Пока суд да дело, ты бы официально стал у них банкиром, обзавелся бы реальными клиентами, и тогда уже тебя никто не посмел бы тронуть.
– Но в Эвезнер-банке все пошло не по плану.
– Ну да. Я придумал какую‐то баснословную сумму, и Абель Эвезнер попросил меня подписать бумаги. Я этого не ожидал. Но отступать было некуда. На следующую встречу я заявился с пачкой чистых бланков в конверте. Я знал, что счет мне не откроют, и старался выиграть время, чтобы тебе помочь. И тут мне пришло в голову выдвинуть требование, которое Абель Эвезнер ни за что не выполнил бы, – продать Тарноголу долю в банке.
– Ты выставил меня полным идиотом! – сердито сказал Лев.
– Очень сожалею. Я хотел тебе помочь. Я все исправлю, вот увидишь. Вернусь в “Палас” под видом Тарногола – месье Роз зарезервировал мне номер рядом с Абелем Эвезнером – и скажу ему…
– Ты ничего никому не больше не скажешь! – взорвался Лев. – И вообще забудешь о существовании Тарногола!
– Я смогу убедить Абеля Эвезнера сделать тебя банкиром. Позволь мне, умоляю!
– В январе я в любом случае стану банкиром, как только Макера официально назначат вице-президентом! Я не нуждаюсь в твоей помощи, тебе ясно? Я не нуждаюсь в твоей помощи!
– В этом‐то и проблема, – еле слышно проговорил Сол.
– В чем?
– В том, что ты уже не нуждаешься в моей помощи. Ты всегда во мне нуждался, ведь я твой папа. Но ты уже вылетел из гнезда. Я тебе не нужен, и с этим сложно смириться.
Лев никак не мог прийти в себя.
– У меня не укладывается в голове, что все это было идиотское фиглярство!
– Ну почему фиглярство! – запротестовал Сол.
– Называй это клоунадой, если тебе так больше нравится, – сказал Лев, глубоко задетый его обманом. – Грош цена всем тем похвалам, что мне расточали клиенты, а я, дурак, так гордился своей работой. Ах, как, должно быть, вы веселились с месье Розом, как потешались надо мной!
– Ничего подобного, – возразил Сол. – Эти персонажи нужны были для контроля за качеством сервиса.
– Эти персонажи нужны были, чтобы удержать меня в “Паласе”!
– Нет.
Лев был в бешенстве. Он чувствовал, что его предали и унизили.
– А все твоя дурацкая одержимость актерским ремеслом! – рассвирепел он. – Маму убил не банкир, а комик! Мама ушла из‐за тебя и твоих бредовых шоу! Из-за тебя она и умерла!
– Лев, не надо, прошу тебя! Прости, я хотел как лучше.
– Ты все испортил! – орал Лев. – Клоун несчастный!
– Я не клоун! – воскликнул Сол.
– А кто ж ты, как не клоун, в таком костюме?
– Я твой отец.
