Кузены бросились в бальный зал, бесцеремонно распихивая банковских служащих, смирно стоявших в очереди у барной стойки. Среди них была и Кристина в красивом синем платье. Увидев Макера, она подняла в знак приветствия пустой бокал.
– Обязательно попробуйте этот коктейль, месье Эвезнер, – сказала она.
Макер, не удостоив ее ответом, бросился к бармену:
– У вас есть “Белуга”?
– Конечно, – удивился бармен. – Тут все просят коктейль с “Белугой”. Вам сделать?
– Дайте мне взглянуть на ваши бутылки, – потребовал Макер.
Бармен, немного обидевшись на его грубый тон, повиновался, вручив Макеру стоявшую перед ним бутылку “Белуги”, из которой он разливал водку.
Макер схватил ее – на этикетке красовался красный крестик. Это была его бутылка! Он с ужасом убедился, что она почти пуста.
Половина гостей выпила отравленную водку.
Глава 38
Объявление результатов
Суббота, 15 декабря, накануне убийства
Без двадцати семь все еще пребывали в добром здравии. Коктейль в бальном зале “Паласа” проходил в приятной непринужденной обстановке.
Макер и Жан-Бенедикт, стоя поодаль, внимательно наблюдали за собравшимися и вскоре убедились, что никто не отравился.
– Ложная тревога, – с облегчением объявил Макер. – Все в порядке.
Но Жан-Бенедикт был сам не свой.
– Все в порядке? – вскрикнул он. – Откуда такая уверенность? Возможно, яд подействует чуть позже. – Он погрозил ему пальцем. – Предупреждаю тебя, если все эти люди умрут…
– Действие яда проявляется, по идее, менее чем за четверть часа, – перебил его Макер. – Они уже давно бы сдохли! Наверное, бармен добавлял в коктейль такие крохотные дозы, что они оказались безвредны.
– Смертельный яд смертелен даже в малых дозах! Ты совсем спятил!"
"– Как ты не понимаешь, – защищался Макер. – Тарногол представляет угрозу для банка. Ты не в курсе и сотой доли всей этой истории.
– Единственная угроза, которую я вижу, это ты, Макер. И не вздумай впутывать меня в свои делишки. Все кончено, ты меня слышишь? Левович избран! Он президент! Что ты собираешься предпринять? Взять пистолет и убить его у всех на глазах?
С этими словами Жан-Бенедикт направился к выходу.
– Куда ты? – сухо спросил Макер.
– В Альпийский салон. Тарногол и отец, должно быть, недоумевают, куда я делся. И потом, мне совсем не хочется, чтобы все вспомнили, когда случится беда, что видели нас вместе. Ты пойдешь ко дну в гордом одиночестве. Все эти годы ты сам был своим злейшим врагом. И президентом не стал исключительно по собственной вине.
Жан-Бенедикт ушел.
