В пакете лежат латексные перчатки, наденьте их, а то наследите. Чтобы избежать путаницы, отравленную бутылку я пометил красным крестиком на этикетке сзади. Поставьте ее в шкафчик. Вот и все, что от вас требуется.
– А если кто‐нибудь еще закажет водку?
– В салоне будут только члены совета. А ни Жан-Бенедикт Хансен, ни его отец водку точно пить не будут, потому что терпеть ее не могут.
Макер тихо возразил, уставившись в пустоту:
– Я бы предпочел все устроить сам, не прибегая к таким крайним мерам… Я не убийца…
– Вы действуете на благо своей родины.
Это не убийство, а патриотический жест. Швейцария вас не забудет. А теперь идите, подмените скорее бутылку в баре на втором этаже. У вас больше нет права на ошибку, надеюсь, вы это понимаете.
По-прежнему сидя в шкафу, она услышала, как открылась балконная дверь. Через щелку ей было видно, как Макер и его собеседник – наверняка тот самый Вагнер – прошли через комнату к выходу. Макер нес в руке бумажный пакет.
С порога до нее донеслись слова Вагнера:"
"– Ваше отвращение к убийству делает вам честь, Макер. Но пора уже устранить Тарногола. Убейте его, прежде чем он испортит вам выходные и разрушит жизнь!
Дверь за ними захлопнулась. Они ушли. Она похолодела от ужаса.
Вагнер проводил Макера до лифта.
– Удачи, Макер! – сказал он, когда открылись дверцы. – Возможно, мы видимся в последний раз. Выполните свою миссию. Мне тут лучше не задерживаться. Как только вас изберут президентом, все остальное исчезнет навсегда.
P-30, ваши задания, всё. Поэтому прощайте. Благодарю вас за двенадцать лет образцовой службы.
Макер на мгновение засомневался, не рассказать ли Вагнеру о фотографиях, которые оказались в распоряжении Тарногола. Но тут же отмел эту идею – зачем подливать масла в огонь. Вагнер скрылся за служебной дверью, а Макер спустился на второй этаж и пошел в сторону приватных салонов. Рядом с Альпийским салоном он действительно обнаружил нишу, которую ему подробно описал Вагнер, со стойкой и эбеновым шкафчиком с бутылками.
Убедившись, что вокруг никого нет, он надел перчатки и поставил “Белугу” с крестиком среди других крепких напитков, а стоявшую там водку той же марки поспешил вылить в ближайшей туалетной комнате. Мысль, что он оставил яд в общедоступном месте, не давала ему покоя, и, решив на всякий случай присматривать за баром, он уселся в стоящее неподалеку кресло.
