Отец и сын вместе занимались шитьем и штопкой.
– Ты не очень скучаешь по театру? – спросил однажды Лев.
– Жизнь – это великий театр, – ответил Сол. – Рано или поздно я вернусь на сцену. – Он кивнул на большой альбом в кожаном переплете, лежащий на столе. – Я уже придумал массу новых персонажей. Я их описываю тут, чтобы не забыть.
– Можно посмотреть? – спросил Лев.
– В другой раз, – отказался отец.
– То есть весь этот хлам ты хранишь для будущего спектакля?
– Нет, чтобы когда‐нибудь передать его тебе.
– И что ты мне прикажешь с этим делать?
– Передашь своим детям.
– А они что будут с этим делать?
– Передадут своим детям.
– И что? – спросил Лев.
– И они вспомнят обо мне.
Левовичам хорошо жилось при “Паласе”. Но, по мнению других сотрудников, с их появлением что‐то изменилось. У месье Роза теперь повсюду были глаза и уши. Он замечал все малейшие нарушения. Но вряд ли ему стучали Левовичи, поскольку некоторые из таких проступков имели место в номере при закрытых дверях либо в баре, бассейне или ресторане в их отсутствие.
В течение многих лет никому не удавалось проникнуть в эту тайну.
Глава 25 Операция “Перевербовка” (2/2)
В банкетном зале “Отеля де Берг”, на ежегодном собрании Ассоциации женевских банкиров, весь стол в благоговейной тишине внимал Левовичу.
– То есть вы собирались стать управляющим “Паласа”? – спросила президент банка Берне.
– В общем, да. Лично я был не прочь. Но жизнь решила иначе. Я работал там до тех пор, пока в двадцать шесть лет не познакомился с Абелем Эвезнером, отцом Макера.
Он‐то и предложил мне место в Эвезнер-банке. Ну и я продвинулся по службе.
– Неслабо так продвинулся! – восхитился один из банкиров Питту.
Гости беззвучно доедали десерт, не спуская завороженных глаз с Левовича. Он не умолкал в течение всего ужина, время от времени, правда, пытаясь сократить свое жизнеописание, но всякий раз в ответ на его “если в двух словах” все хором протестовали и требовали подробностей.
– Мама бы вами гордилась, – сказала женщина за соседним столиком, утирая слезы.
– А папа? Он все еще живет в Вербье?
– Папа умер. Он умер из‐за меня.
За столом воцарилась неловкая тишина. Тут президент Ассоциации, взяв микрофон, объявил, что для неформального общения кофе и чай поданы в салоне Леман, примыкающем к банкетному залу. Все встали и шумной толпой двинулись общаться в соседний салон. Лев бездумно пошел за ними. Он заказал черный кофе и вышел с чашкой на балкон.
