Слишком харизматичный, уверенный в себе. Гармоничные черты волевого лица, пусть и немного резкие. Четко очерченные губы, прямой нос, широкие брови. Подбородок тяжелый, но с ямочкой, покрытый аккуратной щетиной. Чуть отросшие темные волосы, в которые хочется забраться пальцами. Проверить, мягкие они или жесткие. И мощное тело. Еще тогда, в покореженной машине это заметила. Дорого одет, хотя во всем облике присутствует легкая небрежность. Она очень ему идет.
— Вряд ли чашкой кофе можно отплатить за спасенную жизнь, — хрипло заявляет мужчина после недолгого молчания.
— Марк, ты мне ничего не должен, — качаю головой. — Поверь, это распространенное чувство после того, что с тобой случилось. Но оно ложное. Я просто выполняла свою работу. Как ты выполняешь свою.
Кажется, мои слова ему не нравятся. Он слегка хмурится и спрашивает:
— Ты ведь хирург? — а на мой кивок уточняет: — Почему тебя нет в базах врачей?
— Ты посмотрел все базы города? — округляю глаза. — Их же не меньше сотни.
— У меня образовалось много свободного времени.
Нужно было чем-то занять. Отвлечься от бессмысленного лежания в кровати. Очень не люблю беспомощность. Мой врач только спасибо сказал. Не знал, как заставить меня соблюдать постельный режим. Так все-таки, насчет баз, почему?
— Все просто, — отвечаю, отводя взгляд в сторону. — Я больше года не работаю по специальности. Семейные обстоятельства. Но не беспокойся насчет разреза, так быстро знания не забываются. А я много практиковалась.
— Беспокоиться уже поздно, не находишь? — усмехается Марк.
— Да и повода нет. Я выжил благодаря тебе.
— Не заблуждайся. Выжил ты благодаря хирургу, который делал операцию. Его стоит благодарить.
— Хочешь сказать, тебе моя благодарность не нужна? — спрашивает Марк, глядя в упор. И взгляд у него сейчас тяжелый. Заставляет понять, каким еще может быть этот мужчина. Глаз у меня наметанный. Хорошо вижу, что за человек передо мной. До сих пор улыбчивый и обходительный, он легко может стать другим. Давить и пользоваться своими преимуществами.
Но все же кажется, что на подлость не способен. Понимаю, что вряд ли объективна. Я его спасала, и мне хочется видеть в нем лучшее.
Я сама из очень состоятельной семьи. Но своего рода бунтарка. По крайней, была ею. Светские приемы игнорировала. Работала в городской больнице. А людей своего круга до сих пор недолюбливаю. Сколько у меня было таких пациентов! Точнее, их родителей. Сходу требовали особого отношения, метались между угрозами и посулом любых денег.
