Я смёл Чарльза Ви’Рема, придавил его к земле и навис, оскалив зубы. А тот захохотал точно ненормальный.
– Вот оно – твое истинное лицо! Где же твое напускное благородство, а?
– Ты не знаешь меня! Ты ничего обо мне не знаешь!
Почему-то эти слова развеселили барона еще больше.
– О нет! Это ты ничего о себе не знаешь! Думаешь, на свете есть верность? Дружба? Преданность? Это лишь дым и тлен!
– Это только ты предал свою дочь! Она мечтала обрести отца!
Я оглянулся на Лети, которая с тревогой следила за нами, но стояла на ногах и управляла армией.
– Так уж устроена эта жизнь, мой сентиментальный друг!
Несмотря на то, что барон был распластан по земле, он откровенно потешался надо мной.
– Никому нельзя верить! Ценность имеют только деньги и власть! Если тебе судьба добраться до академии – войди в дом ректора. Войди, поднимись в спальню и спроси себя – имеет ли значение все, во что он когда-то верил?
Барон заходился в смехе. Кашлял и снова принимался хохотать.
– При чем здесь ректор?
– Узнаешь! И о нем, и о его так называемых друзьях.
Мне даже жаль тебя, дурак. Наивный дурак.
Вокруг нас толпились мертвецы, цеплялись за куртку, хватали за ноги и пытались отволочь прочь. Не сами, конечно, их направляла Лети.
Вдруг она вскрикнула. Я оглянулся и взвыл. Амер все-таки добрался до нее, схватил за шею и тянул к себе. Лети боролась, упиралась ему в грудь обеими ладонями.
Барон поймал меня за воротник, не давая подняться. Я с трудом разжал сведенные судорогой пальцы и отбросил мерзавца. Он продолжал хохотать и тогда, когда мертвецы навалились на него, погребли под собой, но скоро смех сменился воплями ужаса.
"
"Наверное, я и сам напоминал марионетку оттого, что ноги плохо слушались. Меня мотало из стороны в сторону.
Сквозь пелену, закрывающую глаза, я видел, как Амер преодолел сопротивление Летиции. Его острые клыки вошли в нежную кожу. Одной рукой он сжал ее запястье, на другую намотал длинные пряди, дернул, заставляя Лети запрокинуть голову.
Последний метр, разделяющий меня и Амера, я преодолел одним прыжком.
Я колотил и бил его о землю, пока он не затих. Руки были перепачканы алым. Его кровь? Моя?
Я точно оглох, лишь потом понял, что ветер стих и шума борьбы больше не слышно. Марионетки одна за другой падали на землю.
– Нис… Нис…
Лети, всхлипывая, тронула меня за плечо. Я поднялся на ноги, покачнулся, и мы с Лети упали в объятия друг другу.
– Мы живы? – шептала она. – Правда живы?
Я тоже не верил. Я гладил ее волосы, целовал губы.
