Он не требовал предъявить ему видеозапись, он просто изображал испуг, что в его положении выглядело вполне естественно.
– Это все Вася! Он еще в школе был больной на голову! И вчера у него башню сорвало! Почему я должен отвечать за него?
– Вы должны отвечать за себя. Вы, а не он совершили убийство.
– Я понимаю, вам нужен живой убийца. За мертвого полковника не присвоят, а за живого могут. Но я не убивал! Я здесь ни при чем! – умоляюще причитал Марк.
Ирина Сергеевна поджала губы. Она не стала говорить ему, что может показать ему запись его преступления, не пыталась рассказывать, что именно и в какой последовательности он совершил.
Это значило, что, кроме подозрений, у нее на него ничего не было. А может, и не подозревала она его ни в чем. Может, выдвинула такую версию для очистки совести.
Женщина ушла, так ничего и не добившись. Но Марк не расслаблялся. У мафии свое следствие, и вряд ли его оставят в покое.
Но шло время, а о нем, казалось, все совершенно забыли.
И Настя не спешила навещать его. Горе у нее, осиротела она, не до Марка. Да и не нужен он ей.
Что ж, тем лучше для нее. И для него тоже. Не хватало еще, чтобы она связала жизнь с человеком, который убил ее отца. И ему не надо будет отказываться от свадьбы с ней. Хотел он быть ее мужем или нет, это уже не важно. Не стал бы он жениться на ней: одно дело – устранить заказанную жертву, и совсем другое – воспользоваться плодами своей работы. Ведь Настя унаследует часть отцовского состояния, а вместе с ней по-настоящему богатым может стать и он.
Он получит выгоду, и это сделает его соучастником убийства. А так он всего лишь пуля, выпущенная из ружья убийцы.
Да, он всего лишь исполнитель. Пока есть спрос на убийства, будут существовать и киллеры. Но все-таки это не оправдание. И Марк это прекрасно понимал.
Не оправдывала его и ненависть к людям, которая заставила его убивать.
Он хорошо помнил январь девяносто пятого, когда их, необстрелянных ребят, швырнули в самую гущу грозненской бойни.
Но первой его жертвой стал не чеченец, а сослуживец.
Сержант Карпухин был почти точной копией Васи Бугаря, а Марк был слабаком и не мог дать ему сдачи. Старослужащие измывались над всеми молодыми, но ему доставалось больше всех. Они реагировали на чужой страх как бойцовые собаки. Марк вызывал в них такую агрессию, что он порой едва доползал до своей кровати, не в силах держаться на ногах от боли.
