И мое место здесь. Я сам этого хочу...
– Тогда почему ты плачешь?
– Разве?
Тоска многотонной тяжестью давила на душу, но Марк не думал, что этим она может выжать из него слезу. Но теплая капля действительно катилась по щеке, и он поймал ее пальцем."
"– Я часто плакал. Когда был слабым... Лучше бы я оставался слабым.
– Но ты сильный. Ты очень сильный.
– Да, но меня больше нет... И ты забудь обо мне. И Кириллу про меня ничего не рассказывай.
Пусть Игорь будет его отцом... Как у тебя с ним?
– Не знаю.
Настя тоже плакала, и ее слезы ручьями текли по щекам.
– Что ты не знаешь?
– Он со мной. Заботится обо мне... Но ты лучше...
– Меня уже нет, – сказал Марк растроганно, но с горечью, от которой запершило в горле. – А он есть. И должен быть с тобой.
– Если ты скажешь...
– Я уже сказал.
– Я тебя люблю, – разрыдалась Настя.
Он ничего не сказал, но взгляд его говорил о многом. И еще он приложил к стеклу раскрытую пятерню. Настя поступила так же, и он физически ощутил тепло ее мысли. Сейчас она не думала о нем как об убийце своего отца; он был ее любимым мужчиной, и она горько жалела, что им не суждено быть вместе.
– Время истекло! – беспощадно прозвучал голос контролера.
– Мне пора, – тоскливо сказал Марк, поднимая кверху глаза, чтобы сдержать слезы.
– Мы еще увидимся.
– Не знаю.
– Мы обязательно еще увидимся!..
Марк уже собирался положить трубку, когда Настя вспомнила про Ингу.
– Мы с ней договорились, она уедет в Америку. Если ты выполнишь свое обещание.
– Выполню, не сомневайся...
Марк умоляюще посмотрел на приблизившегося к нему контролера. Он просил у него хотя бы еще несколько секунд.
И тот кивнул, отступая на шаг.
– Передай ей... И сама знай, что если кто-то попытается тебя обидеть, я сбегу отсюда... Ты только дай знать, и я сбегу!
Марк еще не знал, как сбежать из тюрьмы, а тем более из специзолятора, который ждал его в скором будущем, но он обязательно что-нибудь придумает. Он, как и прежде, готов на все, чтобы защитить Настю..."
