– В сауне он парился, температура в парилке типа высокая, ну сердце и не выдержало. Девочки там были, все такое, ну, она ему валидолу в бухло и плеснула. Такой вот валидол наоборот. Специальный яд, из спецтайников. Не зря столько денег отвалили.
– Женщины до добра не доводят, – развалившись в кресле, вальяжно улыбался Каховцев. – Особенно в сауне.
Ирония момента заключалась в том, что он сейчас и сам находился в сауне. Она занимала добрую половину цокольного этажа и была оборудована по последнему слову банной техники.
Здесь даже был отдельный вход, чтобы можно было организовать банщиц – красивых, чтобы дух захватывало, и грудастых, чтобы спинку было чем потереть.
– Вот именно поэтому баб здесь нет.
Но именно этого сейчас ему и хотелось. Однако у него жена, она где-то рядом, вдруг узнает. Впрочем, видеонаблюдения здесь нет, из дома ничего не увидишь, а сюда Инга заходить не станет: неприлично ей, молодой и красивой, светиться перед четырьмя полуголыми мужиками.
– И не будет.
– Ну как же, а Бугаря за кем послали? – гадко ухмыльнулся Тимур.
Он тоже был хорошо под градусом. – Я как вспомню, как над ним в школе издевались... Ну баба бабой, а не пацан.
– У бабы от бабы детей не бывает, – насупился Кирилл Дмитриевич.
– Это ты о чем? – высосав из крабовой клешни мясо, спросил Дунай, такой же авторитет, каким был Тимур.
Он управлял охранной фирмой «Черноморец», в сферу деятельности которой входили все порты города. Фактически это была легальная крыша, которая приносила Каховцеву баснословные барыши.
Южак пытался откусить часть от этого пирога, но, к счастью, сломал зубы.
– Да так, – спохватившись, отмахнулся Кирилл Дмитриевич.
Это его семейные дела, и незачем о них трепаться.
Врач осмотрел Настю, но беременность не установил. Сказал, что слишком ранний срок для диагностики. Зато сообщил, что его дочь больше не девочка. Каховцев и без того догадывался об этом, но сейчас он знал это точно. Хотелось рвать и метать. Поэтому он и велел привести Марка. И его накажет, а заодно и стариной тряхнет.
Как-то раз в свои лихие годы он затащил в парилку несговорчивого коммерсанта и голой задницей посадил его на раскаленные камни. И братва повеселилась, и дань была выплачена в срок и сполна.
Настя уже, считай, отреклась от Марка. Теперь с ним можно делать все, что душе угодно. Вот он и решил отправить его в парилку. Температура там сто двадцать градусов, пекло.
– Посмотрим, баба он или мужик, – кровожадно усмехнулся Каховцев.
