А мы можем прийти к компромиссу. Я оставлю себе виллу в Майами, два магазина, которые твой отец купил там же. Ну, и еще новую яхту... Да, и счет на пять миллионов долларов... А все остальное я верну тебе.
– И ты уедешь в Майами?
– Да. Навсегда.
– И я никогда о тебе больше не услышу?
– Нет... Ты же видишь, я глубоко раскаялась в том, что поддержала своего отца. И не пытаюсь оправдываться... Ты уступишь мне в малом, и мы разойдемся миром. Ты же не хочешь новой войны?
Войны Настя не хотела. И не видела иного способа избавиться от Инги, как согласиться на ее предложение.
7
В одиночной камере сыро, душно и даже при свете лампочки – полный мрак. Безнадега прессом давит на затылок, звенящая тишина сжимает барабанные перепонки. Ни книг здесь, ни газет, и словом не с кем перекинуться. Можно только тупо смотреть в заплесневелый потолок, лежа на спине. А в специзоляторе для пожизненно осужденных не будет и такого блага. Там, говорят, лежать разрешено только ночью, а днем придется топтаться на своих двоих. Страшно.
И жутко. Но Марк уже сделал свой выбор. Да и поздно уже что-то менять...
Дверь со скрипом открылась, стукнувшись о ржавый блокиратор в полу, послышался голос надзирателя:
– На выход!
Марк покорно вышел из камеры, повернулся лицом к стене.
Конвоир отвел его в блок для свиданий. Неужели снова Инга пожаловала? Такую проныру еще поискать... Но лучше с Ингой общаться, чем жевать протухшую тишину в постылой камере.
Он еще не осужден, и следствие благосклонно к нему за его признания, поэтому и возможны свидания.
Но скоро все закончится, и отправят его на остров Огненный в братскую могилу к живым покойникам.
Марк не прочь был увидеть Ингу, но все-таки гораздо больше он обрадовался Насте, которая смотрела на него через толстое пуленепробиваемое стекло. Прозрачная перегородка делила мир на свободу и неволю, и эти две сущности были так же далеко друг от друга, как Настя – от него. Вроде бы и рядом она, но пропасть между ними сумасшедшая.
Марк сел за столик перед окошком, взял телефонную трубку, зажиренную сотнями рук.
Настя завороженно смотрела на него, и лишь когда он поздоровался с ней, по движению его губ поняла, что можно говорить. Она тоже взялась за трубку.
– Привет... Как же так? Почему ты здесь?
– Ты же здесь не просто так, – с горечью усмехнулся он. – Ты все знаешь.
– Знаю... Я даже дала показания. Ведь ты убивал из-за меня...
– Но ведь убивал.
– Но ты же... – Настя запнулась, не зная, чем еще оправдать его.
– Я убийца, Настя.
