А ведь она знала, что все мужики сволочи!
Выпроводив Макса, она попыталась связаться с берегом, чтобы запросить помощь, но не нашла телефон. И спутниковый модем вдруг перестал работать, отчего Интернет оказался недоступным. Можно было сходить в радиорубку, но дверь в ее каюту оказалась закрытой. Еще сегодня утром она была полновластной хозяйкой Макса – во всяком случае, так ей казалось. А сейчас она – его пленница. И нет у нее возможности связаться с берегом, чтобы завтра в Туапсе у причала ее ждали крепкие ребята из охранной фирмы.
Они бы прямо там отправили на корм рыбам и Макса, и его помощников. Ну а компрометирующую запись она бы потом нашла и уничтожила...
Но в Туапсе, увы, их встречал лишь нотариус, тщедушный мужчина лет сорока в смешных очках-велосипедах. Только бумага, которую он приготовил, смешной совсем не казалась. Это была генеральная доверенность, которая позволяла Максу продать яхту кому угодно. Он мог купить ее сам, а мог выставить на аукцион. В любом случае Инга оставалась с носом.
Бумагу она подписала в кают-компании яхты, затем с дрожью в коленках наблюдала, как нотариус делает запись в своей регистрационной книге. А когда процедура состоялась, Макс весело хлопнул в ладоши.
– Всем спасибо! Все свободны!
– Да пошел ты к черту! – не сдержалась Инга.
– Пойдешь ты. И прямо сейчас.
– Яхта моя, не забывай! Я могу аннулировать доверенность.
– А меня могут признать успешным режиссером авторского кино. Ты меня понимаешь?.. Так что давай сворачивай удочки!
Инге ничего не оставалось, как сдаться.
– Пойду собирать вещи, – с ненавистью глядя на Макса, процедила она сквозь зубы. – Но сойду в Тепломорске. На морвокзале.
– Договорились. Ты собирайся, а я пока рейд запрошу. Морвокзал не обещаю, но где-нибудь в порту высажу.
Но Макс ее обманул. Через три часа пути яхта пришвартовалась к пирсу напротив ее дома.
– Счастливого пути!
Макс откровенно насмехался над Ингой. Она ответила ему вскинутым кверху средним пальцем.
– А это ты зря! Хотел с вещами тебе помочь, а теперь расхотел.
Его помощники выгрузили на пирс весь ее багаж – четыре чемодана и три сумки, там его и оставили. К дому Инга должна была нести это сама.
– Сволочь! Сволочь! – исступленно потрясая кулачком, кричала Инга.
А Макс глумливо скалил зубы с кормы уходящей в море яхты.
Вдруг Инга осознала, что на пирсе она представляет собой идеальную мишень для снайпера, и почти бегом направилась к дому. Задняя калитка была заперта, а ключи затерялись в сумочке.
