Игорь кивнул и открыл для Насти заднюю дверь, помог ей забраться в салон и сам сел рядом с ней. Она прижалась к нему доверчиво, как ребенок, нуждающийся в защите старшего брата.
Машина плавно стронулась с места, покатилась вниз по дороге на зеленый маячок светофора.
– А что там, в Сухой Балке? – спросила Настя.
– Друг у меня там живет. Дом у него свой. Там надежно.
– Ты думаешь, Инга хочет нас убить?
– При чем здесь Инга?
– Ну, не знаю, отец говорил. Он сказал, что пригрел змею на груди. Она и его на тот свет отправила, а теперь наша очередь.
..
– Отец говорил? С того света?!
– Что, смешно?
– Не очень... Если честно, я не знаю, что там да как. Я знаю только, что команда поступила, человечка одного пропустить. Вам, Настя, сегодня укольчик должны были сделать...
– Опять?
– Не опять, а снова. С вами уже не церемонятся. Хорошо, мы с О... ну, не важно с кем... Мы с ним в очень хороших отношениях, он мне по секрету сказал. Он же видит, как я к вам отношусь.
– Как? – затаив дыхание, спросила Настя.
Она и сама уже догадывалась, что нравится Игорю, но одно дело – предполагать, и совсем другое – услышать это из его уст.
– Хорошо. Очень хорошо... Поэтому я вас и увез...
– Если ты очень хорошо ко мне относишься, то давай перейдем на «ты». Я же младше тебя... И вовсе тебе не хозяйка.
– Как скажешь, – не стал жеманничать он.
– Неужели все так серьезно? – вспомнив об опасности, широко качнула она головой.
– Предельно. Или укол, или пуля... Тут явно без Скорохата не обошлось...
– Без Артема Игнатьевича?
– Ну да.
Карп – его человек, и людей он своих набрал. Я так, случайно к ним попал. На твое счастье... Думал, тебя реально охранять надо, а оказалось, до поры до времени...
– Значит, все-таки прав был Марк? Все-таки меня хотят убить? И Кирилла тоже...
– Пока я с тобой, тебе бояться нечего.
– Марк тоже так говорил. А где он?
– Марк убил твоего отца. И тебя хочет убить.
– Не знаю, отец мне ничего про него не говорил...
Действительно, про Ингу разговор был; пусть и в иносказательной форме, но ведь он о ней говорил.
Змею, сказал, на груди пригрел. Ясно же, что это про нее... А про Марка он ничего не сказал. Но ведь этот разговор был плодом ее умирающего воображения. Она разговаривала сама с собой. И змея на груди – это ее собственная мысль, спрятанная в подкорке. Настя во всем слушалась Ингу, но всегда, где-то в глубинах подсознания, не доверяла ей. И вот этот страх той самой змеей выполз наружу.
– Игорь, мне страшно...
