Я хотела понять, я хотела объяснений от него о том, что случилось.
И он пришел ко мне, он пробовал вернуть меня, а теперь…"
"А теперь он лежит в коме в реанимации.
– Тогда приходи одна, Полина, прошу. Как ты сможешь жить, зная, что могла спасти его, но не попыталась? Он закрыл собой детей. Фургон буквально проехался по нему. Поражение позвоночника, перебитые ноги, ребра, но самое главное – он не приходит в сознание. Он нас не слышит. Врачи говорят, что он может потерять зрение. Даже если очнется, непонятно, кем он будет.
Каждое слово било меня, ударяя в солнечное сплетение. Я будто на себе переживала всё, что случилось с Каримом. Это мои кости ломались, мои ребра ныли, это я не могла двигаться и уплывала в темноту от боли и осознания своего недуга.
Мы всё еще были связаны с Каримом на каком-то потустороннем уровне.
– Всё так плохо? – Я сжалась в комок, падая в кресло у камина. Ноги меня больше не держали. Испытание оказалась мне не под силу. Даже руки стали неметь от нервов. Ноги. Я не могла танцевать и вести уроки в танцевальной студии.
– Хуже не бывает, поэтому я и пришел к тебе. Давай хотя бы попробуем, Полина. Я был у него и пытался с ним поговорить. Богом клянусь, стоило назвать твое имя, как он сжал мои пальцы.
– Амир, ты сам можешь пробудить его. Он тобой очень дорожит.
Мы общались с братом мужа в прошлом постольку-поскольку. Неплохой парень, он приходил к нам в гости и был ко мне дружелюбен. Я ничего не имела против того, что он косвенно повлиял на наш развод с Каримом. Ради спасения брата он пошел на сделку с семьей своей жены.
Амир был ему как сын. Он опекал его с самого детства, как только мать Амира погибла.
– Не уверен… Он жилы рвал, чтобы быть с тобой! С этой дрянью связался. Играл ее мужа. Держался от тебя вдалеке. Я видел, как ему тяжело. Но Карим как буйвол. Он пер к своей цели – не сдавался до последнего. Он успел довести всё до конца.
– Амир… – простонала я, злясь на него и в то же время на себя за слабость.
За тягу, что испытывала сейчас. За желание согласиться и пойти спасать чужого мужа.
Что будет, если я приду в больницу? Что, если Карим очнется? Ведь он окажется беспомощным. Возможно, незрячим инвалидом.
Я пробужу его, чтобы он потом мучился? Карим не хотел бы такой жизни. Я знаю.
– Па! Па! – по лестнице чуть ли не кубарем скатилась Диана, подлетая ко мне на всех парах. Она обожала эти лестницы, моя маленькая проказница.
Няня торопливо бежала за ней, а дочка неслась не ко мне, как я подумала, а к Амиру.
