Мало приятного, если уж начистоту. Воняло жутко. Да и «сокамерники» были не профессорами.
В отличие от «ночных бабочек», перехваченных доблестными служителями закона, она не хамила, не требовала ее выпустить, не скандалила. Сидела тихо.
Девушку не пугала перспектива провести ночь за решеткой. Она больше боялась, что отец узнает о ее «подвигах». Папка не станет выяснять, почему так произошло. Сразу же отыщет виновников.
А Маруся не хотела, чтобы пострадал Рус или Сема. Но и понимала, что придется рассказать. Такое вряд ли удастся скрыть.
Но, что еще главнее, Марусе нельзя «светить» документами перед полицией. Девушка прекрасно знала историю родителей. И подставлять их она не собиралась.
Выход был один, попросить Рустама. У него хватало связей, чтобы вытащить ее незаметно и безболезненно.
Осталось придумать, как сообщить мужчине о своем месте нахождения.
Мысли Маруси плавно потекли в сторону той самой Ирины. А вот дамочке она этого не простит. Найдет доказательства ее вины и накажет. Да так, что у мадам «Администратор Ирина» волосы выпадут и появятся морщины во весь фейс!
Марусе нравились такие мысли.
И, прикрыв глаза, девушка прикидывала в уме различные варианты возмездия. Вплоть до самых идиотских, вроде подкинуть Ирине ползучих тварей. Или подсыпать в кофе порошок без цвета, вкуса и запаха, но со слабительным эффектом. Ну или в крайнем случае обратиться к деду Косте за советом. Он медик, должен знать, как помочь. Или совсем уж в крайнем – попросту перехватить эту Ирку в подъезде, да накостылять.
Мдааааа… От этих мыслей у Маруси появилась изжога. Но в голове девушка уже применила кучу болевых захватов и три раза метко врезала тетке по лицу.
Маруся так и сидела, закрыв глаза. И не сразу увидела, что в помещении появились новые лица. По ту сторону решеток в компании двух доблестных полицейских, задержавших ее на «месте преступления».
А вот ее, Марусю, заметили сразу.
– Открой! – прокатился громкий приказ, Маруся вздрогнула, улыбнулась, но глаз не открыла.
Ей показалось, что воздух разрядился, как высоко в горах.
И каждое движение давалось с трудом.
Но глаза пришлось открыть. И под разнузданное раздавшееся со всех сторон: «Эй, красавчик, возьми лучше меня!», крепкие руки сдернули незадачливую задержанную с жесткой и холодной лавочки.
Марусе пришлось обнять Рустама руками за шею, чтобы удержаться. Но этого и не потребовалось бы, Нагашев держал крепко.
Девушка улыбнулась. Ей казалось, что она – принцесса. А он – ее рыцарь в сияющих доспехах.
