— Какой? Нормальная ситуация…
Нихрена себе нормальная! Это мой самый аховый экстрим за всю жизнь.
— Ты зачем сюда рванула-то?
Вздыхаю, опуская взгляд.
— А я собаку нашла. У неё хозяин умер и её усыпить хотят, если никто сегодня-завтра не заберёт. Я решила забрать. И заблудилась…"
"— Ясно. Ну, ничего, завтра позвонишь, заберём. Что за собака-то?
— Стафф…
— Щенок?
— Нет. Взрослая.
— Хм… Такая себе затея. Ты представляешь, сколько надо сил на такую собаку? Времени? Терпения? Любви?
— Ты тоже думаешь, что я легкомысленная и брошу еë?! — с обидой отворачиваюсь.
— Допускаю такую мысль.
Дуясь на него, смотрю на огонь.
— Уж лучше не брать, чем потом бросить. У нас, когда кого-то забирали, а потом возвращали обратно… — появляются стальные нотки в его голосе.
Сердце моë сжимается.
— А тебя забирали?
— Нет. У меня группа здоровья была стремная. Больных брать не хотят.
— У тебя?!
— Ага, — смеётся. — Дохлый был совсем, мелкий. До нормы по весу не дотягивал. То бронхит, то пневмония, то гастрит…
— А как же ты в спорт попал?
— Дрался… как берсерк, — улыбается.
— В какой-то момент до меня дошло, что не дрочат только тех, кому плевать какой перед ним соперник и сколько их. Его мочат, а он всегда встаёт и убивает в ответ. Не может встать, убивает потом, как очухается. Но неотвратимо достанет тебя, не руками, так лопатой. Ну и на отборе Бес меня забрал в школу на детские сборы. Дразнил Ванькой-встанькой. Сколько не роняй, я все равно поднимался. Откормил, вылечил, накачал, мозги вправил… Он мой батя, на самом деле.
— Папа тоже хороший, — немного становится грустно за отца.
— Я не спорю, — пожимает плечами. — Но у меня его не было. А Бес был.
— Чай вкусный.
— Согрелась?
Да, согрелась. Но я хитрю, чтобы получить опять его объятия.
— Нет… Морозит.
Встаю с кресла, намекая, чтобы уселся на свое место. Тяжко вздохнув, приземляется. Довольная устраиваюсь сверху. Втыкаюсь носом в его щеку.
— А у тебя совсем никого-никого родного не было? До Беса твоего?
— Никого-никого…
Пытаюсь представить его маленьким, мне становится так больно за него.
Сижу, глотаю слезы, поглаживая его по затылку.
— Ты чего, Ясь? — насторожено.
Ведёт пальцами по моим мокрым щекам
— Ничего… — рвано вздыхаю. — Я буду тебе как родная, обещаю, — крепче обнимаю за шею, тыкаясь в ухо мокрым носом.
— Да ладно… — тихо смеётся. — Завтра же опять поругаемся.
— Ну и что… Все ругаются… Я с родителями по пять раз на дню могу. Это же не делает нас чужими?
— Родная… — скрипит его голос.
