— Ну, живëм!
Снимаю с вешалки какую-то старую ветровку, ухожу поставить под дождь широкие железные чашки. Забираю свои отмытые дождём кроссовки.
И через полчаса у нас во всю качегарит печь, горит свеча, греется чайник и варится сборная каша из гречки напополам с рисом.
Закрываю плотнее дверь. Дыма уже нет. Развешиваю наши мокрые вещи. Яськины тоненькие трусики… Эх!
Эдик равномерно сопит.
Закатываю глаза. Но что с этого рафинада взять? Его самого спасать надо, а не девочку ему доверять.
— Не согрелась?
— Нет… — трясясь, отвечает Яся.
— Так… Вставай.
Сажусь в кресло сам, забираю её на колени, закутывая нас покрывалом.
— Теплее?
— Теплее, — обнимает меня, утыкась холодным носом мне в шею.
Медленно вожу руками по её спине, грея и успокаивая.
— Всë нормально будет, не бойся.
— Я знаю, — прижимается крепче.
— Завтра дойду до трассы, дозвонюсь до своих.
Яся несколько раз чмокает меня в шею и замирает, снова прижимаясь крепче.
Я закрываю глаза, крепко прижимая её за талию к себе.
И сдыхаю от чувства вины, что не как сестру я её на руках держу, а совсем-совсем с другими чувствами.
Разминаю её ледяные пальчики на ногах горячими руками.
Печь уютно трещит, блики пляшут по стенам, потолку и нашим лицам. Пахнет мятой…
Яся неровно дышит мне в ухо.
Я беззвучно вою, держа себя изо всех сил, чтобы не повернуть лицо и не поймать в плен это дыхание. Оно утаскивает меня в бессознательное состояние, в котором я не понимаю никаких табу.
Ловлю себя на том, что непослушные пальцы, уже не столько разминают, сколько изучающе рисуют по её коже, пытаясь подняться выше по икрам.
И тоже самое делают её губы — на каждый выдох скользят по моему уху.
Искры сыпятся из глаз.
Мать его!
— Чай закипел… — хриплю я.
Аааа!!!
Ссаживаю Ясю, сбегая от грядущего пиздеца.
Снимаю чайник, разливаю по кружкам. Выхожу на крыльцо. Последняя сигарета!
У магазина мы так и не припарковались…
Прикуриваю.
Сердце колотится отбойным молотком, и я «стою», готовый к бою, пьяный от её дыхания и уверенный на все сто, что эта чокнутая меня не тормознет!
Как дожить до утра и не тронуть еë??
Глава 18 — Как родные
Как фараон — обёрнутый от пояса и ниже простыней и с голым торсом, Иван, колдует с чаем.
Я любуюсь, не смея отвести глаз.
Пахнет травами…
За окном перестаёт грохотать, ливень чуть стихает.
Иван даёт мне чашку и конфеты.
— А ты?
— А я просто чай. Мне сладкое отменили.
— Ну не в этой же ситуации! — возмущаюсь я.
