— Балбесы! — забирает бутылки. — Всë Бесу расскажу!
Не расскажет… Но сама люлей навешает, конечно.
Разлепляем глаза на запах куриного бульона.
— Алëночка Максимовна, мы тебя любим! — подлизываюсь я.
— Всë равно расскажу! — кричит из кухни.
Последним попав в душ, выхожу, присаживаюсь за стол. Супчик…
— Ммм! — со стоном удовольствия закрываю глаза, втягивая запах.
— Ну, ладно тебе, у нас у Яшина горюшко, — примиряюще рисует по Аленкиному плечу спирали Марат.
— Какое горюшко? — настороженно.
— У него чувства без варианта на ответку…
— Потому что не бухать надо, а девушку завоёвывать, — фыркает Алёна, раздавая нам угольные таблетки и аскорбинки.
— Не… Не… Нет! — перебивая друг друга взмахивают руками парни. — Без варианта.
— Так не бывает.
— Бывает!
— Ну что она замужем и семеро по лавкам?
— Хуже.
Хуже, да. Аппетит тут же пропадает.
Выпускаю из пальцев ложку, ухожу на балкон. Ищу по карманам сигареты.
— Я их выкинула, — заходит Алёна. — Хватит, Вань. Саморазрушение никогда проблем не решало.
И любви не заменяло. Ни родительской, ни женской.
Взъерошивает волосы мне.
— А вот горячий супчик — да!
Аленка хорошая…
Улыбаюсь, опуская взгляд.
— А есть таблетки какие-нибудь от чувства этого стремного?
— Есть, Вань.
— Пропиши.
— Нет. Любовь такая вещь, её второй раз в жизни может и не случиться. Даже если она безответная, её всё равно стоит прожить. Иначе, так и останешься — неполноценным.
— Какие вы женщины, жестокие…
— Давай, давай… — отправляет меня за стол.
Отбирает у нас солёные помидоры.
— Взвешивание завтра утром у кого?
А они такие вкусные! Мы дружно ноем. Но она непреклонна.
Обуваемся в прихожей. Марат берёт сумку с формой, у нас с Ромкой есть запаска в зале. Мы периодически ночуем где придется, в отличие от Мара.
Ромка делится жвачкой, чтобы Бес не спалил наше амбре.
Мар целует Алёнку, закрывая, глаза.
Неожиданно ловлю его эмоцию. Она бьёт так пронзительно в сердце, ускоряя его. И совсем другая… Не такая как у меня. Он кайфует от своей, а я загибаюсь…
Может, ну его нахер, эту полноценность?
Глава 15 — Плохая идея
Его нет…
Вторые сутки.
Родители нервничают.
— Почему ты просто не прикажешь ему вернуться? — спрашиваю у отца.
— Я могу только попросить. Я попросил, он отказал.
— Ты же ему заплатил.
— О чем ты? — опускает газету.
— Четыре миллиона."
"— Подслушивать нехорошо, дочь. Иван не брал у меня никаких денег. Это деньги из бюджета, и выделены они на содержание детской группы спортсменов-сирот.
